Он прекрасно знал этот путь так же хорошо, так как за последние два года ходил к воде столько раз, что протоптал дорожку в каменистой неровной почве. Глядя вдаль, на бескрайнее Северное море, он обретал некоторый покой, которого больше нигде не находил.

Когда он впервые предпринял эту короткую прогулку, ему захотелось броситься в волны, бушующие внизу. Но он никогда не был трусом, поэтому решил: покинуть этот мир – слишком легкий путь избавиться от терзавшей его боли. Нет, ему следовало жить и стойко переносить страдания, вызванные смертью жены, а также жгучее чувство вины за свою причастность к этой трагедии.

Адам протянул руку и погладил Фараона по светлой шерсти. Этот огромный испанский мастиф стал его верным другом после того, как Адам год назад спас его от кнута жестокого лавочника. Глубокие шрамы на теле пса все еще ощущались под ладонью.

Несколько раз в неделю Адам и его собака совершали прогулки к морю. Чаще всего он позволял Фараону задавать темп – тот обожал такие прогулки. Фараон все еще оставался в душе щенком и всегда был рад прогуляться с хозяином. Но на вершине утеса пес никогда не покидал Адама, хотя в других ситуациях очень любил обнюхать окрестности, порыться в земле или поохотиться. Казалось, Фараон понимал, что на утесе они с хозяином должны стоять, думать… и вспоминать.

– Что ж, пойдем, парень, – сказал Адам и снова погладил пса. – Нам пора возвращаться. Надо посмотреть, что миссис Лич оставила для нас на ужин. Держу пари, это опять тушеная баранина. А ты как думаешь?"

"Пес тявкнул, затем повернулся, и они неспешно побрели обратно к дому. Перебравшись через гребень утеса, Адам увидел черную лакированную карету, раскрашенную красным и золотистым. Причем карета стояла перед его домом. Кучер же в красивой ливрее и стражник в мундире сидели на своих местах. Последние два года друзья Адама, Брэй и Харрисон, навещали его примерно в это время. Но они ни за что не отправились бы в Йоркшир в карете: это заняло бы вдвое больше времени, чем путешествие верхом.

Заметив карету одновременно с хозяином, пес остановился. Затем ощетинился и грозно залаял.

– Спокойно, Фараон, – произнес Адам, поглаживая собаку. – Я тоже не люблю чужаков, однако нам не следует демонстрировать это. Похоже, тебе ужасно хочется узнать, кто это такие. Что ж, тогда отправляйся-ка вперед и выясни это. Только не пугай никого.

Пес ринулся вниз по холму с громким лаем, словно являлся одним из ужасающих церберов, стражей ада. Адам тоже ускорил шаг. «Скорее всего, это кто-то сбился с дороги», – решил он. И если так, то следовало помочь этим людям. Когда он добрался до экипажа, Фараон уже стоял перед дверцей кареты, попеременно то лая, то сердито рыча.