— Боже! Как она могла… как можно быть такой… Ребенок…

— Она послала мне снимок УЗИ на день рождения — вложила в поздравительный конверт, который посылают новоиспеченному отцу.

Лара зажала рот ладонью, чтобы не закричать от ужаса. Как и все, она видела в Рауле исключительно влиятельного, сильного человека, циничного, решительного, почти беспощадного. А сейчас она увидела молодого идеалиста, каким он был до знакомства со своей женой, до того, как перенес душевные страдания от женщины, которую, как ему казалось, любил. Грудь стянуло от боли за него, за того человека, каким он был и каким мог быть, если бы зловещая, порочная женщина не отняла у него веру в добро и любовь.

Вылечится ли он когда-нибудь?

Рауль, не зная, как поступить, смотрел на Лару, на слезы, текущие у нее по лицу.

— Это в прошлом, — наконец сказал он. — Я стал тем, кем стал, и мне лучше оставаться одному. Я знаю, что не все женщины похожи на Люси, но не могу никому верить, а если б и мог, мне нечего предложить такой женщине, дать ей то, что ей нужно. — Темные глаза пристально смотрели на Лару. — Ты понимаешь, о чем я?

— Ты хочешь быть один.

Выходит, она победила? — Лара сердито фыркнула и вытерла мокрые щеки тыльной стороной ладони. — Я с удовольствием вырвала бы ей все волосы… Она умерла, и это, наверное, звучит ужасно, но я бы это сделала!

Глядя на бледное лицо Лары, Рауль сказал:

— Тебе надо выпить.

— Почему ты раньше мне об этом не рассказал?

— Почему? Ты думаешь, мне хочется показать, каким я был дураком? Я никому ничего не говорил.

Он презирает себя! Что ей на это сказать?

Он налил бренди, и она не знала, отказаться или нет.

— Нет, спасибо, я не буду пить.

Мне кажется, что Нейоми знает про все.

— Нейоми? — Он подумал и кивнул. — Кое-что, возможно, знает. Они с Люси одно время дружили, но потом Нейоми отдалилась от нее.

— Сейчас неподходящее время… и вообще не стоит…

— Ты наверняка хочешь подготовиться к отъезду? — Взгляд темных глаз был холоден и пуст. Рауль повел плечом. — Но спешить некуда.

— Нет, я имела в виду… — Лара сделала глубокий вдох. «Сейчас или никогда». — Я хотела сказать про другое. Я собиралась поговорить с тобой… Видишь ли… есть некоторое… осложнение.

 — Она сглотнула слюну. — Ох, Рауль. Мне так жаль.

У него затвердел подбородок.

— Хватит говорить, как тебе жаль.

— Прости. — «Прости» все же лучше, чем сказать: «Я в тебя влюбилась». На мгновение ей показалось, что она произнесла эти слова вслух.

Он выгнул бровь.

— Я не соврала твоему деду.

Переживать из-за вранья — как это похоже на Дару, которую он успел узнать!

— Ты соврала по известным причинам. — Рауль хотел взять ее руку, но она отодвинулась и убрала огненные пряди со лба.

— Наш брак был ложью.