Она у нас главный помощник по таким мероприятиям. Активистка. Без нее мы бы не справились. Она и адреса ищет, и приглашения рассылает, и все…

Про приглашения стоило поговорить отдельно. Это было уже “горячо”, как говорили у них в управлении.

— Вы только по приглашениям пускаете?"

"— Да нет, что вы! Мы же всех помним! Вы не поверите, но я всегда узнаю ребят, которые у меня учились. Вот на улице встречаемся, и я… узнаю. Даже если пятнадцать лет прошло. У нас это профессиональное, как в милиции. То есть у вас.

— Зачем же тогда приглашения? — удивился Никоненко.

— Мы в приглашениях всегда пишем, сколько денег нужно сдать на банкет, — стыдливо призналась директриса, — просто так сказать неловко как-то, а в билете все написано….

Ну конечно. Сказать неловко. Деньги вообще тема неловкая, особенно для российского человека. Российский человек о деньгах думать не должен. Его не должен занимать вопрос, чем заплатили за водку и бутерброды с ветчиной, в широком ассортименте представленные на школьном банкете.

— Впрочем, тех, кто не сдает, мы все равно пускаем, — продолжила директриса и трубно высморкалась в клетчатый носовой платок, в несколько заходов выуженный из кармана, — у всех ведь разные жизненные обстоятельства, вы понимаете…

Про разные жизненные обстоятельства Игорь все понимал хорошо. Месяц назад у него сломалась машина. Сломалась как-то на редкость подло, так что за ее ремонт пришлось выложить чуть не триста баксов — почти все, что удалось накопить за все время службы “верой и правдой”.

— Вы обязательно поговорите с Тамарочкой! По правде говоря, она все знает лучше меня. Это ее выпуск, и она этим вечером занималась очень много! Столько сил, и такая ужасная история…

Кудельки снова задрожали, и старческая, искривленная артритом рука судорожно сжала клетчатый мужской платок.

— Да будет вам, — вступил в разговор “Федор Иванович Анискин”, — мы во всем разберемся. Вы-то ни в чем не виноваты! У вас же школа, а не режимное предприятие с охраной и контрольно-следовой полосой!

Директриса усердно закивала, изо всех сил соглашаясь, что у нее школа, а не режимное предприятие.

— И ящик с записками Тамара придумала? — уточнил Анискин-Никоненко.

— Ну конечно! Ведь это так интересно — получить записочку от старого друга или… подруги. Это что-то вроде игры. А что? Вам не нравится?

— А почему их не раздали, эти записки?

— Я… не знаю, — испуганно сказала директриса и, вытянув щуплую шею, осторожно заглянула Никоненко за спину, как будто проверяя, на месте ли ящик, — это у Тамары надо спросить.