— Маша, это я, — сказал он чужим от адреналина и ненависти голосом. Глаза мигнули. Он положил фонарь на пол. — Маша, не пугайтесь, это я, все уже кончилось. Она жива?

Пальцы независимо от него быстро и толково обследовали Алину. Пульс был, наполненный и ровный. Жива.

— Маша, давайте выбираться отсюда, — попросил он, — можете? Или позвать кого-нибудь? Маша!

— Да, — сказала она. — Могу.

Он волоком дотащил Алину до пересечения каких-то коридоров, а потом взвалил на плечо, как мешок с тряпками. Марусю он толкал перед собой, все время опасаясь, что она упадет. За ней тянулся неровный кровавый след, и дышала она все тяжелее. Капитан весь покрылся холодным потом. Ненависть стремительно сгущалась в голове.

Совещание он уехал проводить, мать его!.. Девок оставил на потом — еще успеет добить, а выбраться отсюда они точно никак не смогли бы.

Уличный свет в конце цементного мешка грянул и ослепил его.

— Маша, мы уже почти пришли. Еще чуть-чуть потерпите.

Каждый следующий шаг давался ей все с большим трудом. Алина, висящая вниз головой, вдруг дернулась и захрипела.

Снаружи, очень близко, вдруг раздался короткий вопль, странный треск, топот и мат. Никоненко рванулся вперед. Одной рукой он придерживал Алину, в другой у него был пистолет.

— Маша, не выходить! На пол сесть, быстро! Ну!!!

Он кое-как сбросил на пол Алину и выскочил на улицу.

Серая иностранная машина стояла в двух шагах. Человек в длинном пальто бежал от нее, странно вихляя из стороны в сторону, как будто не мог сообразить, куда именно ему бежать.

— Стой, стой, твою мать!..

Через дорогу несся майор Булкин, на ходу доставая пистолет, но он был далеко.

Никоненко кинулся наперерез, но опоздал.

Миша-Божье-Слово, смешно вскидывавший ноги под неудобным подрясником, опередил его. Он прыгнул на спину человеку в сером пальто, одной рукой за волосы оттаскивая назад голову, а другой сунув в ребра пистолет.

— Лицом вниз, твою мать!.. Ноги шире!! Ноги, я сказал!..

Никоненко подбежал, когда грязный Мишин башмак уже попирал серое пальто, а руки в волдырях и заусенцах профессионально ощупывали карманы.

— Все чисто, — равнодушно сказал он капитану, который смотрел на него чуть не разиня рот, — я решил, что в подвал его лучше не пускать, — он кивнул на человека, распластанного в грязном снегу, — мало ли что. Вдруг бы у вас из-за него неприятность случилась.

Пыхтя подбежал майор Булкин.

— Взяли? — спросил он с любопытством. — Этот самый?

— Этот самый, — подтвердил Никоненко. — Миша, там прямо у выхода две женщины. Вытащите их, пока я тут… оценю ситуацию.

Миша-Божье-Слово смешно подтянул подрясник и зашагал к цементному зеву. Никоненко, как зачарованный, смотрел ему вслед.