Как я это видел? Чем? Какая разница… магия.

Магия, окутывающая пещеру красными жилами, охватывающая все проходы. Вначале они почти незаметны, едва видимы, но чем глубже мы погружаемся, тем отчетливее становятся, пока не сходятся паутиной сосудов в одной точке, рядом с которой крохотные существа опускают меня. Сердце. Бьющееся в камне сердце. Чертова магия.

— Ты хочешь жить? — донесся до меня не голос, но мысль из самого камня.

Глава 6

— Ты хочешь жить, разумный, заключенный в железе? — пророкотал голос, сотрясший искру моей души.

— Хочу, — ответ родился сам, из ничего, из осколков надежды.

— Но от меня почти ничего не осталось.

— Мы сможем объединиться. Слиться в одно могущественное существо. Твое тело разрушено, но еще живо. Мозг как вместилище души можно воссоздать. Вместе. Решай быстрее. Умереть или возродиться совершенно другим, объединив со мной тело и душу. Мне нужно твое разрешение, ведь это твое тело. Но я могу подождать и еще пару сотен лет.

— Что ты? Зачем тебе это?

— Я последняя из рода лавовых троллей. Враги заточили меня в скалу, столетиями вырывая мои сосуды и добывая кровь в виде самоцветов и руды.

Меня истощили, так что я больше не способна возродиться цельной. Но они слишком рано решили, что я мертва. Вместе, да, мы сможем. Помоги мне отомстить захватчикам-эльфам, и я дарую тебе невиданную силу.

— Отомстить эльфам? Этим высокомерным ублюдкам? Да с удовольствием. Но мы должны будем спасти мою сестру, Соню.

— Хорошо. Твоя жизнь крошечна, меньше четверти века, ты будешь помнить все, что для тебя важно, — пророкотал голос, и я наконец провалился в теплую тьму.

Я умер. По крайней мере, существенная часть меня, половина всех воспоминаний и эмоций. Исчезли воспоминания об отце и матери, превратившись в смутно знакомые силуэты. Ушла злость за поражение. Без следа растворились друзья и одноклассники. Осталась только та, что еще жива и важна, — Соня.

И с этой мыслью я возродился словно феникс.

Жар нарастал, пока не превратился в адскую боль, которую невозможно было терпеть. Крик вырвался из моего горла вместе с языками пламени. Ужас от увиденного принес осознание: я снова жив и в своем теле!

В том, что от него осталось.

— Что ты со мной сотворил? — прохрипел я, рассматривая изменившуюся плоть.

Почерневшая кожа покрылась светящейся сетью красных, словно кипящая лава, сосудов. Огненное сердце, ранее бившееся в стене, теперь стучало в моей груди. С каждым выдохом изо рта вырывалось облачко дыма. Одежда полностью сгорела, превратившись в тонкий слой пепла, оставив меня голышом. Но холод не чувствовался. Больше того, воздух искажался от жара.