— Но если работа интересна, — выдержал паузу, а я судорожно пыталась мысли привести в порядок и с силами собраться, чтобы обернуться. — Если с собой пакет документов и резюме…

— У меня всё с собой, — не поверила чуду: заверила горячо, забыв о страхах и сомнениях. Торопливо выудила папку, которую приготовила для собеседования и интервьюир.

— На стол, — головой указал направление суровый босс. Жест однозначный, но от воспоминаний, что я только что там была, в нём виделось наличие откровенного подтекста. ПОКАЗАЛОСЬ, потому что Роман Игоревич скептически покачал головой, явно понимая причину моего затишья. Я вновь задалась жарким стыдом. Даже вздохнула тяжко, точно бремя влачила и сейчас была секундная передышка.

— И краснеть перестань, а то точно не сработаемся… В нашем бизнесе цветных не приемлют. Не умеют таить секреты и говорить на щекотливые темы. У них всё на лице написано! А с тебя читать можно, как с открытой книги.

— Я постараюсь, — буркнула под нос.

— Клади! — опять повторил жест, уже теряя терпение. — Сейчас изучать не буду, но до утра гляну.

В несколько коротких шажков подошла к почти осквернённому столу, и тотчас вернулась обратно, затратив ровно столько времени, чтобы хватило на «оставить пакет с документами» и ни секундой дольше! И не касаться!..

— Я не даю работу абы кому и тем более за то, что едва не трахнул, — отчеканил Роман Игоревич, когда поравнялась с ним. Это было честно и прямо, как я люблю, вот только на последнем его слове меня опять окатило волной ненормального осуждения. Я даже сморгнула усиленно, чтобы помутнение рассудка не допустить.

— Я запомню, — прошелестела, молясь, чтобы наша сцена быстрее закончилась.

— Всё, свободна! — будто прочитал мои мысли и сжалился Роман Игоревич, хотя как и я, подзавис в обоюдном молчании и разглядывании друг друга. Без пошлости и интимного подтекста, как перед этим, а с глубоким интересом и задумчивой усталостью. Он сверху вниз, я — снизу вверх.

— Завтра к восьми чтобы была на месте, иди, — послал меня уже-возможно-мой-босс.

— До свидания, — не веря ни то счастью, ни то горю, обронила я торопливо, перед тем, как юркнуть прочь из кабинета.

С дико грохочущим сердцем промчалась по этажу. Даже лифта не дождалась — поскакала по ступеням на первый этаж. На улице глотнула жадно воздуха.

— Чё, всё уже? — напугал голос Дяди Вити. Старичок вышел из будки охранника и миролюбиво мне улыбнулся.

— Всё, всё, — болванчиком закивала я, всё ещё толком не придя в ясное сознание.

— Удачно? — допытывался добродушно дядя Витя, подкручивая усы.

— Удачней не бывало, — заверила, не в силах выдавить милому старичку благодарную улыбку.

— Ягоза, — по-стариковски одобрительно покачал головой Дядя Витя.