На любом другом собеседовании я бы возмутилась такому допросу, но сейчас послушно отвечаю:

— Родители настояли, чтобы я продолжила династию врачей в семье, но я не смогла… Поняла, что это не мое.

— А работать секретарём — ваше призвание? — спрашивает и смотрит на меня в упор. Какие необычные у него глаза — почти черные… Я даже губу прикусываю от волнения. Мне внезапно очень захотелось получить эту работу. Но врать незнакомцу мне почему-то тоже не хочется, отвечаю честно:

— Это лишь вынужденная мера. Я работаю секретаршей временно, пока не определюсь, кем хочу быть.

Некоторое время молчит, затем говорит:

— Хм, это необычно. Но похвально. Я ценю честность. Вам всего двадцать два года, думаю, вы ещё найдёте своё призвание. Но мне кажется, работа у нас вам не подойдёт, — босс протягивает мне папку обратно, и у меня чуть сердце не падает.

— Нет! Почему? — восклицаю я, наверное, слишком громко.

Богдан Викторович удивленно поднимает брови (наконец, вспоминаю, как его зовут).

— Вы знаете, чем занимается наша фирма?

Вот блин, дура! Ну, почему я не погуглила?

— Нет, — опускаю глаза в пол, как школьница, которая не подготовилась к уроку.

Босс усмехается. Поднимаю на него глаза. Чем я его рассмешила?

— Лера, это же очевидно, из названия. Мы проверяем людей на верность.

Я улыбаюсь. Невинно хлопаю глазами. Мне понравилось, что он назвал меня просто Лерой.

Снова одёргиваю себя и пытаюсь сосредоточиться на том, что он говорит.

— К нам приходят люди, которые хотят выяснить, изменяют им или нет.

— И как вы это проверяете?

— Разными способами. Иногда просто слежка. Иногда приходится устраивать настоящую проверку…Ты думаешь, смогла бы работать на такой работе?

— Ну мне же нужно будет просто делать дела по офису…, — все ещё не понимаю, куда он клонит.

— Да, но не всем людям приятно наблюдать каждый день, как плачут несчастные женщины. И как крушат все вокруг разгневанные мужчины.

— А что, положительной реакции не бывает?

— Нет, очень редко. В таких случаях я считаю, что мы плохо поработали.

Я непроизвольно хмурю брови и на минуту задумываюсь.

Богдан Викторович трогает свой волевой подбородок, как же он хорош собой.

— Я смогу, — отвечаю радостно.

Только вот я сама не знаю, чему радуюсь.

— Хорошо, давайте попробуем. Испытательный срок — неделя. Завтра жду вас к восьми.

Выхожу из кабинета улыбающаяся и натыкаюсь на грустный взгляд предыдущей секретарши.

Когда я прохожу мимо неё, она бросает мне:"

"— Зря радуешься. Этот босс — ненормальный.

Я замираю. И снова хмурюсь.

— Почему?

Наклоняется ко мне и шепчет:

— Он помешанный. Думает, что все кругом друг другу изменяют.