– Мне так хотелось всем доказать, что я могу больше, что я могу все…

Он издает невеселый смешок.

– Доказать матери, отцу – они всегда возлагали на меня такие надежды, а я чувствовал себя почти аферистом. Да, я могу управлять, могу руководить, но было ощущение, что все это… не по-настоящему. И я заигрался в эту игру, забылся. Если бы я не пытался прыгнуть выше своей головы, я бы никогда так не облажался. Но куда там! Мне показалось, что это очень удачный момент – доказать всем одним махом: и родителям, и Тимуру! Я рисковал, не просчитав рисков. Глупость, кураж, на этом меня и подставили. Мне хотелось доказать, что я лучший, а на деле…

Он качает головой и замолкает.

И я снова не лгу, когда горячо возражаю:

– Ты и так лучший. Тебе никому и ничего не нужно доказывать. Никогда и никому, понимаешь? Ты самый лучший…

– Твой друг, – заканчивает он, улыбнувшись.

И целует меня.

Не страстно, нет, и не в губы.

В висок, оставляя метку и там – из нежности, которую я никогда не забуду, не вытравлю из себя, даже если буду стараться.

В его объятьях тепло и уютно. И я не пытаюсь освободиться. Мы можем позволить себе эту слабость – еще немного быть вместе.

– Я был слишком самонадеян… – говорит с сожалением Макс.

– Не нужно, – перебиваю его, – я ни о чем не жалею.

Он улыбается, вновь согревая меня изнутри. Мы еще не расстались, а я уже безмерно скучаю.

Макс снова целует меня в висок, прижимает к своей груди, расцепляя наши взгляды, и признается.

– Я говорил с ним. Мы пересекались пару раз, ты все удивлялась, как мы общаемся после всего. Помнишь? А я отмахнулся – мол, вряд ли ему есть дело до маленького недоразумения. Я всегда считал, что его интересуют только бизнес и деньги. Многие до сих пор так считают. Оказывается, это не так."

"Он говорит о Тимуре – понятно даже без имени. И да, я помню наш разговор.

– Мне тогда действительно показалось, что он отнесся ко всему именно так – как к небольшому недоразумению. Тем более прошло столько лет… Я должен был догадаться, что если он плюнул на Настю, которую обожает, и пришел тогда за тобой, то он сделает это снова.

Он замолкает, и я слышу лишь то, как стучит его сердце, перебивая мое, которое думает, что ошиблось, неправильно поняло…

– Он тогда приезжал, – продолжает Макс. – Я подключил деньги, связи отца и связи друзей. Мне удалось спустить на тормозах твое дело – отец Насти слишком старался для дочери. Он же сразу примчался, а Тимур узнал куда позже, когда маховик был запущен. Но именно Тимур сделал так, что дело против тебя вообще испарилось.

Бьется… бьется… бьется что-то внутри – как будто кто-то крошит мощную старую стену.

– Я видел его у прокуратуры, говорил с ним, я знал, что он ищет тебя. Потому так быстро тебя и увез. Украл. Для себя.