Но я пока не могу дать ответ, – вздыхает Богдан и смотрит на землю.

Первый раз в голову приходит мысль: может быть, не просто так этот человек ратует за свободные отношения? Не потому, что ему они нравятся… Наверное, что-то было в его прошлом. Хочу разобраться, но больше в лоб спрашивать не буду. Попробую другими способами."

"Мы идём дальше, держась за руки. Заходим в кафе, пьём чай с пирожными. Разговариваем о всяких мелочах: любимые районы Москвы, какой десерт больше нравится… Снова чувствую какое-то удивительное единение с этим человеком. С ним даже просто молчать хорошо. Я каждую минуту любуюсь им. Красивый, статный, высокий. Мне повезло!

– Не могу поверить, что ты, правда, считаешь, что все люди полигамны, – выдаю я свои мысли вслух.

Богдан снова смотрит на меня серьезно. Грозит мне пальцем.

– Тебя определенно надо повысить. Ты можешь расследовать, а не заполнять бумажки.

Я молча жду. Он продолжает:

– Смотрела интервью со мной?

Киваю.

– Это было сразу после развода, – начинает говорить, но останавливается, кажется, я даже морщусь от разочарования: так хочется услышать его историю, какую-то тайну.

– Сейчас ты уже так не думаешь? – спрашиваю я.

Вздыхает, но все-таки отвечает:

– Вообще, считается, что человеку свойственно в большей мере серийная моногамия. Это когда в течение жизни мы вступаем в разные союзы и каждый раз говорим, что любим…

– Так не у всех, – перебиваю я.

Но Богдан продолжает, как будто не слышит:

– Но по моим наблюдениям многим людям и серийная моногамия недоступна. Или они считают, что давать попользоваться своими половыми органами другим – это не измена.

Морщусь от его ответа.

– Есть люди, которые всю жизнь любят только одного человека…, – говорю тихо.

– Это исключения, – Богдан резко отпивает свой чай.

Грустно становится. Конечно, мы рассуждаем о метафизических вещах. И речь вовсе не о нас… Но почему у меня такое чувство, что как будто наш конец с ним предрешён.

Хлопаю ладонью по столу.

– Нет. Мы сами выбираем, какими быть. Все всегда зависит от конкретного человека. Для многих людей лучше умереть, чем изменить…, – говорю горячо, как будто это речь перед казнью.

Жду ухмылку на лице босса или смешок, но он смотрит завороженно, о чем-то думает. Знаю: веду себя как ребёнок. Уже второй раз пытаюсь убедить его в том, что никогда ему не изменю. О таких вещах не кричат. И он все равно мне не верит.

– Ты очень хорошая, Лер, и ты мне нравишься, – говорит Богдан неожиданно.

По сердцу разливается тепло. Мне дороги его слова, пусть это и не признание, но все-таки хоть что-то! Уже лучше. До этого я слышала только «я хочу тебя».

Довозит меня до дома. Долго целуемся в машине, как подростки, не можем оторваться друг от друга.