Так долго, как это только возможно. Он вчера мне сказал «Ты ещё не знаешь, от чего отказываешься».

Теперь я знаю. И он прав, теперь я от него отказаться сама не смогу. Наши отношения продлятся столько, сколько он захочет. Пожалуйста, пусть это будет как можно дольше…

Глава 3

После душа на меня нападает игривое настроение (или счастливое, не знаю). Вместо того чтобы надеть свою одежду, я заглядываю в шкаф Богдана, достаю оттуда белоснежную рубашку. Может быть, даже ту, в которой он был при первой нашей встрече. Надеваю ее на голое тело и иду на кухню.

– Надеюсь, ты любишь яичницу? – говорит Богдан и поворачивается в мою сторону.

Когда видит меня, замирает на месте. Ставит тарелки на стол, подходит ко мне, поднимает и сажает на стол. Гладит по волосам, говорит:

– Я так никому не разрешаю делать, но тебе очень идёт, – прикасается к моему носу и смотрит на губы."

"Щеки неистово пылают, неудивительно: я сижу на столе, напротив меня мужчина, от которого я схожу с ума. Я притягиваю его к себе и целую. Ни с кем я так не делала. Богдан быстро отвечает на поцелуй, его руки начинают блуждать по моему телу. Он на миг отстраняется и спрашивает, тяжело дыша:

– Зачем ты меня соблазняешь, нельзя… Должно все зажить.

Смущаюсь, но все-таки произношу вслух:

– У меня ничего не болит, я хочу ещё.

И это почти правда. Больно было, может быть, только секунду. И то, потому что я испугалась незнакомых ощущений. То секунда. Она не сравнится с целым часом сильного острого наслаждения.

Чёрные глаза Богдана загораются игривым огоньком. Он снимает с меня рубашку и берет прямо на кухонном столе, там, где мы собирались завтракать. Яичница, которую Богдан приготовил для нас, падает вниз, тарелка разбивается. Наверное, от тряски стола. Но мы совсем не расстраиваемся. Я теперь питаюсь не пищей, а прикосновениями и ласками Богдана. Чувствую такой вулкан и взрыв удовольствия, что, кажется, этого достаточно, чтобы насытиться на год. Но нет. Потом мы принимаем вместе душ. Я смотрю на обнаженное тело босса: рельефные мышцы на животе, выпирающие вены на руках. К горлу подступает желание: хочу, чтобы он снова гладил мое тело, сжимал и целовал. Хочу принадлежать только ему.

Меня пугают собственные мысли. Нормально ли это: испытывать такое чувство одержимости? Любовь из всех людей делает сумасшедших?

Завтракаем мы почти в обед.

– Ты выжала из меня все силы и соки, поэтому теперь завтрак готовишь ты, – говорит Богдан, улыбаясь одними уголками губ.

Я никогда с таким рвением не жарила яйца. Хочется для этого человека быть самой лучшей во всем. Даже в таком деле, как приготовление завтрака.

Богдан ест с аппетитом, как и я. Страшно даже думать о том, что будет дальше. Пока наши отношения ничем не отличаются от «нормальных».