Вас ожидают, – метрдотель тянет за резную ручку тяжёлую на вид дверь и впускает меня в неожиданно небольшой зал.

Здесь царит интимная атмосфера, мебель подобрана со вкусом и каждая деталь на своём месте.

Я замираю на входе, привыкая к новому месту, но вдруг ощущаю, что уже не одна.

Присутствие Поклонского отзывается во мне лёгкой дрожью – я чувствую его на уровне рефлексов и инстинктов. Что-то, незнакомое мне раньше, трепещет, стоит Диме оказаться рядом.

С Лёней такого никогда не было, приходит в голову пугающая в своей очевидности мысль.

А ведь я собиралась за него замуж… и впервые с момента нашего расставания понимаю: к лучшему.

Всё к лучшему.

– Наконец-то ты пришла, – Дима притягивает меня к себе и зарывается носом в волосы.

Вот как его не обнять? Как не прильнуть к широкой груди, не вдохнуть аромат смуглой кожи? Немыслимо.

Я растекаюсь в его объятиях, трусь носом о полочку пиджака, и Дима тихонько смеётся.

– Соскучилась, – озвучивает очевидный факт, с которым бессмысленно спорить."

"Рукой накрывает мой затылок, слегка массирует его, без лишних слов понимая мою усталость. А он? Он, наверное, утомился сильнее.

Только жалости не примет, даже сочувствия не позволит, и я молчу.

Поднимаю глаза, ловлю потемневший взгляд, провожу руками по колким щекам. Дима давно перестал бриться дочиста, предпочитая оставлять трёхдневную щетину.

Даже если решит отрастить бороду, как у старообрядцев, мне его лицо всё равно будет нравиться. Красивое оно у него, мужественное…

– Устал?

Дима морщится, целует меня в висок:

– Терпимо.

Я отстраняюсь, осматриваю зал, спрашиваю:

– Скажи, почему здесь так тихо?

Дима едва заметно улыбается. Опускает руку на мою талию и подталкивает в сторону накрытого столика.

Молчит, а я уже и так знаю ответ:

– Ты арендовал на весь вечер ресторан? Потому не боялся лишних глаз?

– Умные женщины – очень скучные, ты знала?

Смеётся, а я хлопаю его плечу, возмущённо фыркая.

Дима поднимает руки, будто сдаётся, а на лице такое комично-умильное выражение, что не могу удержаться от улыбки.

Каждый день Дима открывается с новой стороны. Каждую секунду он разный, многогранный и невероятный. Особенный и очень глубокий.

Господи, я влюбилась. Мамочки, ужас какой.

Но все страхи отступают, все сомнения и подозрения этого дня отступают, когда Дима, как самый галантный английский джентльмен, ухаживает за мной: отодвигает стул, делает тысячу комплиментов и вообще, ведёт себя так, словно ничего красивее и лучше в своей жизни не видел.

Только я в его глазах, только на меня он смотрит… словно бы тоже влюблён.

В какой-то момент он вдруг замирает, глядя на меня пристально. Склонив голову к левому плечу, Дима крепко сжимает в руке вилку и смотрит так, что у меня кровь в жилах стынет.