Не хочется привязываться к человеку, которому не можешь всецело довериться. Как твердил папаня, пусть земля ему пухом, доверять никому нельзя, но блядь, так и импотентом можно стать, если подозревать, что к тебе в штаны все лезут только из-за бабок.

Неожиданно поймал себя на мысли, что не хочу полного расследования, чтобы не разочароваться. Потому-то и не отдал приказа — рыть носом землю. Если найдутся совершенно неопровержимые доказательства ее вины, а она, глядя в глаза, борзо заявит, что это не она — по сути, окажется, что все, что только что было — ложь, и она очередная соска, вытянувшая куш…

Настроение испортилось.

Сонливость прошла.

Повернул голову и пригляделся к сонному, такому спокойному, безмятежному лицу Вики — скромница ни дать, ни взять. Хмыкнул, вспомнив, что выделывали по дороге домой. И снова вернулся к размышлениям: хотелось верить ей, найти алиби и успокоиться.

На счета Вики никаких сумм не поступало, если не считать зарплаты. На счет ее отца тоже. Других близких родственников нет. В комнате, что снимает, тоже ничего не нашли… Так может, это и не она?

Схватился за надежду, как за соломинку.

Ладно, поживем — увидим, загадывать не буду. А если ошибся — женюсь только на ровне: нахрен всех гребанных Золушек, жаждущих члена побогаче…

Вика спала долго и безмятежно. Во сне вертелась, пытаясь удобно пристроить голову (без подушки все же неудобно), но меня из объятий не отпускала.

Черт возьми, приятно.

Притянув ее к себе крепче, тоже закрыл глаза и отбросил все мысли прочь.

К черту все, по меньшей мере до утра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вика

Утром пришло похмелье.

Нет, не которое бывает после трех-четырех бутылок шампанского, а то, что наступает после безумных событий и действий.

«Вчера в тебя вселилась течная сука», — сказала я, глядя в глаза своему отражению в зеркале.

У нее, той Вики, Вики-из-зеркала, были припухшие губы, блядски-блестящие глаза и несколько темных пятнышек в районе груди. Когда он успел засосов наставить?

При одном только воспоминании о вчерашней вакханалии между ног предательски потеплело. Вячеслав оказался очень щедрым любовником, он раз за разом сводил меня с ума и в итоге свел.

Перестав таращиться в зеркало, я прошлепала в ванную. В этот раз замудреные кнопки не свели меня с ума.

Стоя в душевой кабине и подставляя тело упругим струям, думала о том, как буду жить дальше. Сейчас шеф показывает мне другую сторону жизни, но ничто не вечно, а уж «отработка долга» тем более. Сколько ему будет интересно со мной возиться? Пятьдесят на пятьдесят что уже наскучило. По большому счету он уже получил то, что хотел.