Мы все одновременно обернулись: мало ли кто из нахрапистых посетителей забрел в служенное помещение, хотя звонка мы не слышали. И я как в замедленной съемке увидела: дверь медленно открывается, и в тени проема обретает очертания высокая мужская фигура в дорогом костюме.

«Офигеть!» — пронеслось в голове. Пол у черного входа кафельный, и если бы он шел быстро, мы бы услышали шаги. Их не было. А это значит… Значит… Ой!

Мне стало до того стыдно и неловко, что лицо пошло красными пятнами. Щеки запылали. Но я еще надеялась на чудо. Однако мое худшее опасение подтвердил слащаво-угодливый голос Агнии. Змея вкрадчиво пропела с широкой улыбкой на тонких, вечно недовольных губах:

— Здравствуйте, Вячеслав Андреевич!

Вячеслав Андреевич небрежно переступил через порог и, не закрывая дверь, остановился. Он рассматривал нас, а мы — его.

Что ж, хорош. Не нашего полета птица — загорелый, крепкий, привлекательный с суровым лицом альфа-самца. Темные, модно подстриженные волосы, яркие синие глаза. В уголках губ таится неприятная усмешка.

Он с видимым отвращением осмотрел наш крошечный офис — три стола, три стула и сейф, на котором стоит полудохлая драцена. Затем с недоумением оглядел серо-синие стены и с некоторым облегчением заметил приятно-бежевые жалюзи. Правда мы-то знали, что эти жалюзи как застыли в одном положении, так и висят уже год. Ну и напоследок он выразительно обвел еще один, четвертый стол. Его не было видно из-за кипы бумаг. Ну да, как платят — так и работаем.

Да, у нас не хоромы, а он что ожидал? Его батенька — Андрей Сергеич — человек экономный, за аренду не переплачивает. Выбрал небольшое помещение за торговым центром в переулке, затолкал нас в задрипанную комнатку, как селедок в бочку, оставив себе на всякий случай кабинет. И давай зашибать деньгу. Правда место для выдачи заказов, отремонтировал, чтобы не отпугивать клиентов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Следует бумаги изучать, а не мои кубики пресса, — после долгой паузы отчеканил новый начальник. В приятном голосе сквозили презрение, насмешка и огромное самомнение."

"Вот надо же, всего одна брошенная им фраза, обращенная даже не лично ко мне, а сразу сложилось отрицательное отношение к этому выскочке. На лицо хорош, очень даже, плечи широкие, подчеркнутые дорогим костюмом. Парфюм изысканный. Он, наверно, стоит, как пол моей зарплаты, если не больше. Волосок к волоску в стрижке, будто только из салона. Даже его портфель — из хорошо выделанной кожи.

Осмотрела его с головы до ног и вынесла решение: буржуазная выскочка. Хмыкнула про себя, и тут поняла, что в это время он смотрел на меня. И мою усмешку подметил.