Нет, даже не раздумывал над его предложением, просто стало обидно.

— Засуньте их себе…

— Осторожнее со словами, щегол, — угрожающе перебил меня, пока я не договорил фразу.

— Деньги ваши мне не нужны, — выпалил со злостью, стиснул ладони в кулаки. — Если это всё, что вы хотели обсудить, я пошел.

Только открыл дверь автомобиля, собираясь спрыгнуть на землю, как вдруг замер, услышав странную фраз.

— Ты такой же, как он, — презрительно усмехнулся отец Аиды. — Думаешь, дочку мою провел, что та теперь страдает и плачет целыми днями, так я твою натуру не просеку?

Дверь закрыл, повернулся к нему и вздернул вопросительно бровь, не понимая, о чем он говорит.

— Она тебе не рассказывала? Впрочем, не удивительно.

Наши взгляды с Анатолием встретились, а когда он посчитал наш разговор завершенным, домой я шел задумчивым и полным гнева. Только одна мысль грела. Если Аида страдает без меня, значит… Любит?

***

Аида

Парк около университета был единственным местом, где меня никто не беспокоил. Студенты здесь особо не гуляли, мимо проходящие незнакомцы мной не интересовались, так что я могла спокойно наслаждаться одиночеством и тишиной.

— Ты выглядишь грустной, — вдруг раздался сверху голос.

Подняла голову и встретилась глазами с Кириллом, которого не видела уже практически неделю. Дыхание у меня перехватило, и я жадно впилась в него взглядом.

— Я присяду? — спросил как бы разрешения, но даже не стал дожидаться его, просто сел.

— Зачем спрашиваешь, если не слушаешь? — фыркнула, чувствуя, как покрываюсь иголками, словно еж в защитной реакции.

— Люблю твою колючесть, — неожиданно весело усмехнулся и откинулся вальяжно на спинку скамейки.

Нагло положил свою руку сзади моей спины, тем самым и нервируя меня, и будоража.

Буркнула что-то непроизносимое и уставилась вперед, всем телом ощущая близкое присутствие Соловьева. Положила руки на колени и стала щелкать пальцами, не зная, куда себя деть.

— Недавно видел Семена с Милой, — начал он вдруг издалека, напрягая меня сильнее.

— Они вместе, да, — пробормотала и чуть отодвинулась, когда он присел ко мне более вплотную.

Вот только Соловьев и бесцеремонность — два синонима. Он наклонился, практически касаясь носом кончика моего уха.

— Она мне много что интересного поведала, Самойлова, — выдохнул, опаляя горячим дыханием.

Я покраснела, поджала губы, вспоминая, как плакалась ей и рассказывала всё, что видела и слышала. Рыдала, когда Кирилл не появлялся в универе и не брал трубку. Всё же я не выдержала и решила расставить все точки над “i”, а этот парнокопытный просто взял и игнорировал меня, отчего я злилась еще больше.

— Ну да, самому же трубку поднять не судьба, — прошипела, как мне казалось, еле слышно, но у Соловьева на удивление хороший слух.