При помощи Бутова он поднялся на боковую площадку главного транспортера и крепко сжал руку помощника.

— Здорово сделано, — сказал он.

— Еще как! — поддержал Бутов.

От площадки к накрывавшемуся зданию американской фабрики лежал блещущий желтизной наклонный мост, по которому убегали два ряда сверкающих рельсов. Технические руководители готовились к пробному пуску новой дробилки. На середине моста Гурьян взглянул вниз, там лежала пропасть, выбугренная кучами шламов и эфелей. Директор ухватился за плечо Бутова.

— Что, плохо?

— Голова закружилась…

К ним подбежала Татьяна Александровна.

— А ты не смотри… Сейчас мы спустимся ниже… Вот в этот бункер будет поступать руда… Посмотри, как удобно. Сюда доходит вагонетка и прямо опрокидывается в бункер. Все построено по принципу самопрохождения руды через все пункты обработки ее. И вот эта возвышенность заменяет у нас всякие двигатели. Руда своей тяжестью давит вниз и так добирается до чанов. Одним словом, в первоначальный пункт мы засыпаем сырье, а в выходном канале получаем цинкозолото, извлеченное из пульпы. Таким образом, у нас илы и эфеля пойдут на мертвые отвалы, с ними вторично не придется возиться.

— Все это я знаю, но не так представлял…

Перед бывшими шахтерами предстала грандиозная картина. Гурьян оглянулся. Позади белой лентой падал к ним мост и на нем сверкающие рельсы.

Ему вспомнилась бегунка, поглощавшая рабочую силу на всех перевалочных пунктах. Теперь эта сила должна была освободиться от тяжелых работ.

Впереди блестели узкие челюсти дробилок «Блека» и мельница «Марси».

По транспортерам они прошли до мельницы.

— Вот через все эти машины пройдет руда вплоть до чанов, — продолжала Татьяна Александровна. — Блековская дробилка размельчает руду, как известно, до величины куриного яйца, а мельница «Марси» крошит ее до пудры. Размол производится в зависимости от величины частиц золота. Можно сделать порошок до тысячной миллиметра, то есть меньше пылины, если нужно освободить от илов самые пылеобразные частицы золота.

Гурьян все это знал, но для него, просидевшего в больнице и на квартире процесс монтажа обогатительной фабрики, теперь все казалось диковинным. Как-то по-другому, смутно он представлял соединение этих огромных частей в один величественный организм, долженствующий скоро загреметь трансмиссиями, локомотивами, огромными шестернями, валами, челюстями дробилок и всеми мелкими передачами. Ведь три года он ждал этого!

Удивление, блеснувшее в усталых глазах Гурьяна, передалось Бутову и Татьяне Александровне. Он первый сбежал по широкому лотку, разветвленному к трем чанам, глядящим в потолок помещения открытыми верхами. На дне первого чана копошился, устилая соломенные маты, главный механик Зайцев.