Я вот о чем думаю: почему для бандюков, взяточников и расхитителей поголовная гуманизация, а для нас сплошные устрожения да устрашения? Это наведение дисциплины или что-то другое?

Степанов не ответил. Так в молчании они и добрались до цели своей поездки."

"Богатяновская тюрьма была построена еще до революции, на окраине Тиходонска, потом город разросся, обошел мрачное здание с зарешеченными окнами, и она оказалась в самом центре. За более чем вековую жизнь кто только не томился за ее толстыми стенами! Вольнодумцы и революционеры, потом сажавшие их жандармы, городовые и судейские, потом красные, потом белые, потом сажавшие их комиссары и чекисты, потом те, кто сажал этих комиссаров и чекистов, потом те, кто сажал следующее поколение комиссаров и чекистов, потом мнимые «заговорщики» – жертвы сталинского «красного колеса», потом партизаны и подпольщики, воюющие против фашистов, потом сами фашисты и их пособники, потом сотрудники НКВД, потом антисоветчики и диссиденты, которые через некоторое время оказывались никакими не преступниками, а наоборот – патриотами, и вдобавок талантливыми писателями, художниками и скульпторами.

К этому времени обмен местами сажаемых и сажавших уже вышел из тренда: допустившие «ошибки» следователи, прокуроры и судьи благополучно уходили на пенсию и писали «правильные» мемуары или находили себя на государственной службе и даже иногда в политике. Да и содержались нынче в СИЗО только уголовные преступники, которые в былые времена лишь разбавляли основной контингент «политических». Все ли они виновны – другой вопрос: опять-таки по нынешней моде большинство заявляют о нахождении здесь в результате «подставы», «оговора» или других форм злонамеренной чужой воли.

– Смотри, Толик! – Степанов со смехом показал на огромный плакат, висящий на боковой, глухой стене административного здания: «С нами вы добьетесь успеха!»

– Внебюджетное финансирование приветствуется, – пожал плечами Васильев. – А эта реклама оплачивается по сорок долларов за квадратный метр в месяц. Какая тут площадь? Метров сорок? Вот и считай!

Сдав в сейф на проходной оружие, «Американцы» через решетчатые и глухие металлические двери, работающие по принципу шлюза, прошли к начальнику оперчасти Филонову. Это был невысокий коренастый человек лет сорока пяти, с густой кучерявой шевелюрой, простецким лицом сельского парня и майорскими погонами на форменной рубашке. Китель висел рядом на стуле.

– Здорово, Василий! – оперативники пожали ему короткопалую крепкую руку.

– Здорова моя корова, как говорит наш контингент! – отозвался начальник, обнажая на миг в улыбке крепкие белые зубы.