Но он не хотел под палящим солнцем спускаться к морю, а потом подниматься по крутому косогору или ехать на машине по узким улочкам да часами искать внизу место для парковки. Ему было хорошо и здесь.

Иришка купалась иногда с ним, в нежно-голубоватой воде бассейна, иногда ездила с подружками на море, где загорелые мускулистые мачо, за небольшие деньги, катали их на катерах и парусных яхтах. Сейчас ее дома не было, и когда кто-то подошел к бассейну, он подумал, что это повар, который хочет согласовать меню на обед. Но, подняв голову, обнаружил, что перед ним, заложив руки за спину, стоит незнакомый парень, в котором он безошибочно узнал русского.

– Ты кто? – спросил он. – Чего тебе надо?

– Привет из Тиходонска, велели про долг напомнить, – произнес неожиданный визитер таким тоном, как будто привез баночку варенья от любимой бабушки.

– На фиг мне твои приветы? Я там никому ничего не должен!"

"– Ошибаешься, – парень вынул руку из-за спины.

– Ты что?! Я чист…

Но спорить было не с кем, потому что пистолет, удлиненный глушителем, не переспоришь. Он всегда окажется прав. Три щелчка не нарушили спокойствия за пределами двора. Парень спокойно повернулся, вышел и пошел по улице вверх к шоссе, на котором его ждала машина. Иван остался плавать в бассейне. Теперь он лежал лицом вниз с раскинутыми руками, вокруг, в прекрасной голубой воде, расплывалось розовое пятно. Постепенно его тело погружалось и вскоре оказалось распростертым на отделанном красивым кафелем дне.

* * *Должность генерала Козубова занял полковник Синеватый. В капитально отремонтированный кабинет своего предшественника он не пошел, в нем устроили архив, а для начальника УВД переоборудовали комнату заседаний коллегии.

На свое место Синеватый посадил Боброва, которому почти сразу присвоили звание полковника, Синеватый ждал генеральские погоны, сменивший Боброва майор Лимонов надеялся на внеочередную звездочку к профессиональному празднику. Майор Васильев занимал по-прежнему должность опера по особо важным делам и ничего хорошего в ближайшее время не ждал. А может быть, и в отдаленном будущем тоже. И без того замкнутый, он стал нелюдимым, особо опасных задержаний избегал, не выпивал после работы и по праздникам с сослуживцами, всегда торопился домой. И, к удивлению окружающих, перестал носить шляпу.

Однажды его вызвал Бобров. Когда он зашел в кабинет, начальник УУР приветливо поднялся навстречу, улыбнулся.

– Ну, что, под той историей можно подвести черту? – сказал он.

– Не знаю, – пожал плечами Васильев.

– Ну как же? Все, кто были причастны к пропаже общаковых денег, отправились на тот свет. Даже те, на кого просто пало подозрение. Корнилов, например. А про этого, Косоногова, слышал?

– Да, конечно, слышал, – кивнул Васильев.