Длительные прелюдии никогда не были его коньком.

— Лариса, давай к делу. Что тебе нужно?

— Да я просто соскучилась, родной. И не я одна.

— А кто еще? — не удержался, поддался на подначку. Но это ""родной"" его просто взбесило. Ни черта он ей не родной, и не был никогда! — Алиночка соскучилась по дяде Грише? Или по машине?"

"— Ай-ай, Гриша, ну что ты такой злой? — голос ее до противного озноба сладок. — Твои женщины по тебе тоскуют, а ты…

— Мои женщины? Чувствую себя прямо-таки владельцем гарема.

— Конечно, мы по тебе скучаем. И я, и Людочка…

Пальцы с силой сжимаются на рукоятке столового ножа.

Голос же звучит так тихо, что Гошка, знающий, что значит такой голос брата, смотрит совсем встревожено.

— Тааак… Лариса, что это значит?

— Гришечка, ты не знаешь, как это бывает, когда по тебе скучают? Это значит, думают постоянно, фантазируют… Домысливают разное…

Он мгновенно понимает, о чем она.

— Ты с ней встречалась?! Что ты Люсе сказала?! — теперь он говорит уже громко. Но пока еще не орет.

— Ой, да ничего особенного, Гришуля. Так, между нами, девочками. Ты же понимаешь, у нас с Милочкой много общего… теперь.

Я могла бы ей подсказать, посоветовать… Ну, ты же понимаешь? Я-то знаю, как ты любишь, как тебе нравится больше всего…

Отброшенный нож звонко стукает о край тарелки.

— Лариса, мать твою!!! Ты совсем охренела?! Кто тебя за язык тянул?! — вот теперь Григорий орет так, что на него оборачиваются.

— Да что такое, малыш? Что ты завелся? Я же хочу как лучше. Чтобы тебе было комфортно. Как ты привык…

Алая пелена гнева перед глазами, но почему-то внезапно холодная в своей ярости голова.

— Лариса… — успевает удивиться, как странно спокойно вдруг звучит его голос.

 — Ты помнишь, что тебе говорил Гошка про Алину?

— Помню, — ему показалось или она там чуть замешкалась с ответом? — Ты сказал, что он блефовал.

— Георгий блефовал. А я — нет.

— Гриша…

— Не смей подходить к Люсе! Даже и думать о ней забудь! Иначе я…

— Гриша, ну что ты?! Шуток не понимаешь?

— Не понимаю! Лариса, ты меня знаешь! Я не блефую и слов на ветер не бросаю! Если ты не угомонишься, пеняй потом на себя. Я тогда тебе ничего не гарантирую! Ни тебе, ни дочери твоей! Ты поняла меня?!

Ответом ему тишина, которая вскоре обрывается короткими гудками.

Но Григория такое окончание разговора не устраивает. Снова набирает ее номер под напряженным Гошкиным взглядом.

— Ты мне трубки тут не бросай! — едва дождавшись ответа. — Я хочу, чтобы ты мне сказала: ""Григорий, я все поняла. Я больше не побеспокою Люсю и вообще забуду о том, что она существует"". Скажи мне это так, чтобы я тебе поверил! Это в твоих же интересах!

Пауза. А потом ему говорят то, что он хочет услышать.