И вот что снова было поразительно, сквозь сон я отчетливо понимала, что сын пытается вести себя как можно тише и незаметнее: покорно лежит рядом с мамой, стараясь не потревожить, мало того, практически не шевелится. Это мой ребенок-то! Урожденный вечным двигателем. Из памяти выпала всего пара дней, а он так изменился за это время. Дети растут быстро, невероятно быстро, и сейчас отчего-то вдруг искренне стало жаль тех родителей, что не ценят каждого мгновения проведенного со своим сокровищем. Утром он встает один, а вечером засыпает совершенно другой.

Часто еще со школы нас убеждают, дети - великая ответственность, тяжелый труд, но никто при этом никогда не подсказывает, что твое чадо - это еще и великая радость.

Вот только не такая, какой ее часто воспринимают родители. Радость не в том, чтобы вырастить того, кто позаботится о тебе в старости, - даст бог, позабочусь сама - и не в том, чтобы гордиться достойным отличником, студентом престижного университета, обладателем высокооплачиваемой или (бывает и такое) модной профессии. Все намного проще и сложнее одновременно: счастье знать, что есть человечек, детство которого ты способна превратить в сказку, по возможности, воплотить его мечты, а главное, дать понимание, дружбу и любовь, распознать в нем склонности и таланты, помочь развить их, помочь найти в жизни свой собственный личный путь. Я - не господь-бог, но в моих силах заставить его смеяться...

Из раздумий, в неравных пропорциях смешанных со сновидениями, выдернули мягкие прикосновения к щеке. Нехотя разлепила веки."

"- Наташенька, давай я его перенесу в кресло, - прошептал Сишати.

Я тихо вздохнула. Оказывается, пока пребывала в мире грез, Паша тихонечко заснул.

Сишати с улыбкой рассматривал нас, я смущенно опустила глаза. Почему-то вдруг сделалось немножко стыдно, что я вот так не захотела никуда отпускать цветик. И кто из нас двоих после этого репейник?

- Он тебя тоже очень любит. Они тут сидели по очереди возле тебя. И твоя мама относится ко мне теперь враждебно.

- Она... - было начала я, однако Сишати перебил, закрыв мне рот пальцами. Осторожно поднял Пащу на руки и унес в уже знакомое прозрачное кресло возле стены, затем, вернувшись, тихо продолжил.

- Она правильно делает. Я виноват.

И вновь не позволил мне открыть рот.

- Не спорь, ладно? Я не имел права вмешиваться, нарушил первый постулат. Слишком увлекся этой планетой еще до того как стать отщепенцем.

- Так, а это тут причем? Мы сами ведь тебе подвернулись. Неудачное время, неудачное место для ужина выбрали. Где, кстати, Кагараши? - я приподнялась, стараясь выглянуть из-за стенок капсулы.

- На кухне с Вероникой. Он последние дни с твоей сестрой постоянно возится.

- Влюбился? - против воли припомнился поцелуй этих двоих в послесвадебный день.

- Вряд ли.