Стараться выяснить у ребят не совсем еще умом поехала. Персона гражданская, потому знай себе помалкивай в тряпочку Наташик и наблюдай. Что-что, а наблюдать и приспосабливаться я умела всегда..."

"Из своего живого надежного укрытия словно в неприятном сне я следила, как мамин абрикос с хрустом накреняется и падает на землю. Так просто. Годы труда и работы, годы дерево росло и набирало силу, чтобы в одно мгновение быть сломанным. Следом за этой странной мыслью пришла боль. Яркая, застилающая разум, обжигающая. Свистит ли рядом все тот же странный звук или нет, я уже не слышала, мир вокруг заглушал шум крови в ушах.

Я закрыла глаза и стиснула зубы, инстинктивно стараясь быть тихой, только маневр не удался, стоило Сишати пошевелиться, из груди моей против воли вырвался тихий гортанный стон. Под закрытыми веками прыгали блестящие золотистые точки, складываясь в замысловатый звездный узор. Точно пояснить, где именно болит, я бы не смогла. Казалось, что болит все тело, каждый его миллиметр.

Сишати что-то говорил мне, и я почти его понимала. Слышала язык, слышала знакомые слова, но вспомнить их значение никак не удавалось.

Последняя мысль, мелькнувшая в мозгу перед тем как провалиться в темноту, была о Паше.

Я нашла того, кто не бросит мой цветик.

25. Всегда cherchez la femme

- Вероника, полош-ши на место!

- Да, пожалуйста! Чего ты опять ш-ш-шипиш-шь, как змей.

- Шукамаши!

- Сам такой.

- Это не ругательно.

- Это не ругательно, это обидно. Ты тогда змей.

- Я - не змей. Я устал пос-сле тепя ремонтировать модули.

- Ну, я же извинилась. Случайно вышло.

- Шукамаши.

- Змей.

- Шукамаши.

- Змей.

- А-а-а, - прервала я важный диалог, как можно громче проскрипев осипшим голосом.

- Микаи! - практически проорал мне в ухо Кагараши. - Капитан, Микаи! - а вот это уже по связи.

- Ты великий врач, - пролепетала я, отчаянно надеясь быть понятой. - Опять что ли починил. Только не ори так. Паша где?

- Мама! - вот он, воплощение моего личного хаоса. Живой, здоровый, невредимый, счастливый.

Я вновь лежала в знакомой продолговатой капсуле медблока сиросэкайского корабля. Над головой возвышался идеально-белый потолок, рассеянный свет лился по углам комнаты, оставляя центральную часть малоосвещенной, что для моих глаз было весьма кстати.

Я совсем не соврала, назвав Кагараши великим врачом. Не знаю как у себя на родине, но меня, судя по общим ощущениям в теле, он собрал уже во второй раз, очень надеюсь, что на этот раз не с нуля и было чуть проще. Совершенно не хотелось бы узнать, что избегала смерти уже как минимум дважды.

Цветик, не особо церемонясь, заскребся ко мне в капсулу и обнял, я крепко сжала его в ответ, наслаждаясь знакомым ощущением спокойствия и порядка.