Один из лучших. — Я пялюсь на свой бокал.

Помимо всего прочего, это недалеко от моей работы. Почти в шаговой доступности. Но связывать между собой эти факты я отказываюсь.

Он смотрит на меня исподлобья, когда поднимаю взгляд.

Официантка появляется у стола вместе с моим супом, так что я принимаюсь за еду, наслаждаясь горячей жидкостью у себя в желудке. Я успеваю приступить к салату, когда Расулу наконец-то приносят его ужин. Когда-то он сказал мне, что всеядный, на самом деле в этом факте есть одно существенное уточнение — он не ест свинину. Баранина на его тарелке выглядит аппетитно.

Вместо того, чтобы спросить, нравится ли ему, прикусываю язык.

Мы едим почти молча, если взгляды, которыми обмениваемся, позволяют так оценить ситуацию.

Я отказываюсь от десерта. От чая тоже. Мысли о Матвее скребутся у меня на подкорке, но злость задавлена легкой усталостью и пресыщенностью после ужина. Тем не менее угли все еще разбросаны у меня под кожей, поэтому я молча смотрю в окно машины, пока Расул везет меня домой.

— У меня завтра две тренировки, — говорит он. — Утром и вечером. Хочешь присоединиться? Поработаем над твоим хуком…

То, что он начал такие плотные тренировки, — сигнал.

Я кошусь на Расула, понимая, что это может означать лишь одно — старт подготовки. К каким-то соревнованиям. Он как-то обмолвился об апрельском турнире, но это лишь мое предположение. Черт знает, к чему в действительности он начал подготовку.

Не знаю, хочу ли это знать!

— Завтра я занята, — отвечаю ему.

Он отвечает молчанием.

Я покидаю салон машины сразу, как она тормозит перед воротами моего дома. Расул сзади уже через секунду.

— Полина… — произносит он тихо над моей головой, развернув меня к себе.

Расул опускает лицо, почти касаясь им пробора на моей макушке.

Я закрываю глаза, сглатывая слюну.

Наши куртки шуршат, потираясь друг о друга, хотя мы и не двигаемся, кажется.

Перебивая шорох промозглого ветра, я объясняю, хоть и не обязана! Но слова сдавленно покидают горло: — Утром у меня маникюр, а вечером… нас пригласили на мероприятие. Ресторан знакомых отца празднует юбилей. Где ты был… — резко меняю я тему. — Где ты был? Когда… мы расстались. С кем ты был?

— Это не важно совсем… — отзывается он хрипло. — Я с тобой хочу быть.

Каждую минуту…

— Скажи, — требую я, отстранившись и подняв к нему лицо.

Я хочу владеть информацией. Хочу понимать!

Его сломанное ухо немного топорщится, и это забавно. Мило! Но точеная челюсть становится напряженной, так что эффект быстро рассеивается.

— Тебя совсем не туда несет, — качает он головой. — Есть вещи важные, а есть неважные.

— Я сама решу, что важно, а что нет.

Никогда не видела, чтобы он вот так кружил вокруг да около. Ни. Разу. Это само по себе красная тряпка, тем более когда он продолжает кружить.