Отлично понимаю.

С ее отцом мы можем говорить только об одном. О родстве.

Я тоже хочу домой. Но сейчас даже больше хочу упасть мордой в подушку и переварить информацию.

Динара приросла ко мне. Слов у нее много, и они такие, какие я хотел услышать месяц назад. Выходит, и сейчас хочу, раз так шпарит по венам адреналин.

— Мать вчера приехала. Мы с ней вещи собрали и к Рустаму переехали, — называет она имя своего двоюродного брата. — Знаешь, я у всех спрашивала, что в жизни важнее, любовь или спокойствие. Знаешь, что мне отвечали? Что любовь приходит и уходит.

Я поверила… дура! — восклицает. — Я люблю тебя, Алиев. Люблю…

Я всегда знал, что решение она принимала и сама отчасти. Конечно, это была воля семьи. Конечно, семье сопротивляться сложно. И я в ее семье послушным никогда не был. Не умею. Она часто просила меня не гнуть свою линию. Хотя бы на людях. Я пытался, но не очень успешно. Но я ждал, что она решится быть моей. И чувство потери, через которое меня пропустило, очень живое и настоящее. Оно ни хрена не выдумка.

— Обними меня.

Требует. Улыбается. Плачет.

— Я позвонила твоей матери, — чеканит она.

— Нехорошо, да, ну и что! Я у нее спросила, где ты живешь. Вот такая я дрянь… Она разволновалась немного. Будешь ругать?

— Не до этого.

— Я бы опять это сделала. Так хотела тебя увидеть. Хочешь — отругай, — она вскидывает на меня глаза. — Я сопротивляться не буду.

— Ты не маленькая. Сама себя отругай.

Она в сторону смотрит. Губы поджимает.

Неприятно, знаю.

— Я боялась, что ты трубку не возьмешь, — говорит она. — Поэтому не позвонила…

Она сгребает пальцами толстовку у меня на груди. Дышит громко. Смотрит снова упрямо.

— Поцелуй меня, — просит Динара.

Продолжая сжимать челюсть, я опускаю взгляд на ее губы…

Глава 31

Глава 31

Расул

Пассажиры московского поезда сносят меня встречным потоком к тому моменту, как я выбегаю на перрон.

— Извините…

Рашид, отец Дениса, отдал мне свою машину на сегодня, но задержался по делам, из-за этого я выехал из дома на десять минут позже.

Я в некотором роде привык зависеть от обстоятельств в этом своем круизе, но лишь потому, что питает понимание — это временно. Но сейчас, когда настроение у меня и без того с утра дерьмовое, возникшие неудобства вдвойне раздражают.

Пробираясь сквозь толпу, всматриваюсь в лица и тут же цепляюсь взглядом за знакомое."

"Я вижу Полину прямо по курсу. Она идет навстречу в поредевшем потоке, и я притормаживаю. Она тоже меня видит. Улыбается и прибавляет скорости.

Моя кровь по старинке готова поменять направление с севера на юг. Этому тумблеру не дает переключиться только то, что я вышел из дома с четким пониманием, что должен делать.

Я должен все расставить на свои места.