Я сотню раз пыталась объяснить, что ее присутствие совсем не напрягает, что я всегда рада ее видеть, что никогда не против ее компании, но это бесполезно.

Иногда мне кажется, что она меня побаивается, а я этого совсем не хочу. Я постоянно дарю ей подарки, которыми она почти не пользуется. Не из-за неуважения, просто она очень бережливая. Хотя сейчас на ней платок Луи Виттон, который я купила в нашу с Расулом последнюю поездку на отдых.

Роза понятия не имеет, что такое Луи Виттон.

Это была моя шалость. Я до сих пор помню кривоватую улыбку ее сына, когда я делала эту покупку.

— Завтра звоните. Я приду, когда нужно будет.

— Спасибо, — я склоняюсь, чтобы оставить на ее щеке поцелуй.

Она сжимает мои плечи. Резковато, суетливо, как всегда, а потом выходит за дверь. Она живет в доме через дорогу. Мы снимаем для нее квартиру.

Глянув на себя в зеркало, я еще раз поправляю прическу и избавляюсь от пиджака. Убираю в обувницу маленькие розовые ботинки, про которые, судя по всему, забыли после прогулки.

И не мудрено.

Я и сама вышла из прокуратуры в офисных туфлях, забыв их сменить.

Расул вернулся домой на три дня раньше. Не предупредив. Никого не предупредив, даже меня.

Я и люблю, и ненавижу, когда он так делает.

И знаю, что он делает это для меня, чтобы пощекотать нервы.

Я предельно взбудораженная, ведь дома его не было три недели.

Он расхаживает по кухне, на ходу поедая приготовленный его матерью салат. Голый до пояса, одетый в одни спортивные штаны и трусы. Носки он снял. У него на руках наша дочь, и их голоса звучат еле различимо на фоне работающего телевизора: — ... такая длинная штучка… из нее течет водичка…

— Водичка течет?

— Угу…

— Шланг?

— Да… шланг…

— Ты сказала санки…

— Нет… шланг…

— Ладно. Шланг. Да. У меня есть шланг. Зачем он тебе?

— Чтобы помыть машину…

— Твою?

— Нет… твою… дзип…

— Ну… давай лучше на мойке ее помоем…

— Угу… вместе…

— Вместе, да…

— Угу…

Расул бросает взгляд на дверной проем, увидев движение. Осматривает меня с ленивой улыбкой, а я хмурюсь, изучая его лицо на расстоянии.

У него синяк на скуле и сломан нос. Второго визуально не видно, но я в курсе этой травмы.

На шее Амины алая шелковая ленточка, в ладошках - серебряный диск наградной медали.

Расул провел три недели в Эмиратах, участвовал в турнире. Мой муж серебряный призер.

Мне приходилось присутствовать на его боях.

Это совсем не страшно, и с разбитым лицом он заканчивает бой не так уж часто. Это чертовски завораживает - воочию видеть то, чему он посвятил жизнь. Его профессионализм, талант. Возможности его тела, скорость и силу. Удары, которые со стороны кажутся мимолетными касаниями, оставляют на его теле синяки и гематомы, с этим мне смириться было сложнее всего.

Амине я смотреть его бои запрещаю.