Столкновение этих титанов могло потрясти миры, изменить судьбы, перечеркнуть жизни, как их собственные, так и огромного числа других людей. Впрочем, после войн с фаата, все это их не пугало, лишь напоминая о хрупкости намерений и эфемерности планов.

Они молчали. Взяв третью чашку чая, Птурс сделал один глоток, покосился на диван, покинутый Вождем, и пробормотал:

— Странный он… Временами.

«Знал бы ты, какой странный!» — мелькнуло у Вальдеса в голове. Потом он подумал, что восемь лет тоже срок изрядный, хотя, наверное, Инга его бы дождалась. Но если верить Кро — а он ему верил! — то не в Инге дело, не в Занту и не в нем самом, а в тех событиях глобального порядка, что будут приближаться день за днем, год за годом, как неизбежный взрыв сверхновой.

Восемь лет пройдут, накопятся обиды и неоплаченные счета, заполыхает ненависть, ринутся в пространство огромные флоты, и на одном из земных крейсеров полетит Сергей Вальдес, как и положено боевому офицеру. Уже не пилотом полетит, а первым помощником или даже капитаном… Но в любом случае — прощай, семейное счастье!

Птурс опрокинул над утилизатором полную чашку и сказал:

— Ну, хватит чаи гонять! Пойду к себе, вздремну до прыжка.

А что до сказанного Вождем, так на восемь лет я бы подписался — если, конечно, отменят сухой закон в длительных рейсах. Не то душа затлеет и сгорит до срока.

Он исчез в коридоре. Вальдес двинулся следом за ним, но чем ближе подходил к выходному шлюзу, тем медленнее были его шаги. Сердце его разрывалось на части; одну половинку тянуло к Инге, милой тхаре, другая тосковала по Занту. Он не виделся с ней с начала полета, и если добавить три восьмидневки на Данвейте, то выходил без малого месяц.

Он не знал, что ей сказать и как утешить, как объяснить, что тридцать лет — огромный срок для человека, достаточный, чтобы сойти с ума или проклясть свою любовь. Впрочем, после слов Вождя ситуация определилась, и он воспринял это с облегчением. Теперь появился предел, далее которого он не мог заглядывать, не мог ничего обещать, ибо личные желания и планы были несоизмеримы с долгом.

Вальдес спустился в трюм, заставленный саркофагами; на бледных физиономиях роботов серебрился иней, криогенные установки тихо журчали, напоминая, что их содержимое все же не груда металла с кристаллическими чипами, а нечто относительно живое.

Он миновал первую шеренгу агрегатов, затем вторую, третью, постоял у своего контейнера, объемистого сундучка, хранившего груз драгоценных металлов, обогнул его, поднял голову и замер, пораженный: люк обитаемой капсулы был распахнут настежь, и у него маячила тонкая фигурка Занту. Ее окружали сервы: Торговец и Помощник Торговца, Половина, Четверть и все шестнадцать Надзирающих.