— Сколько же тебе пришлось вынести из-за меня, дурака!

— Что верно — то верно, — хмыкнул Андрей. — Ты действительно дурак, каких поискать.

— Все правильно, — покаянно вздохнул Николаша, — ругайте меня, корите, обзывайте любыми словами, я это заслужил. Мы куда едем? Домой?

— Домой, — подтвердила Люба. — Куда же еще?

— Разве вам не надо на работу? Вы и так на меня полдня ухлопали, уже почти половина второго.

— Я отвезу вас и поеду на завод, а маму я на сегодня отпустил, она две ночи не спала, ей надо отдохнуть, — пояснил Бегорский."

"— Спасибо, — снова поблагодарил Коля, — спасибо еще раз за маму.

Мамуля, мы с тобой сейчас приедем, ты разденешься, ляжешь на диван, я дам тебе подушку, накрою пушистым пледом, принесу тебе горячего чайку, включу телевизор, сяду у тебя в ногах и буду сидеть, как мышка, пока ты будешь отдыхать. А потом я разогрею обед, накрою в комнате, и мы с тобой устроим настоящую семейную трапезу. Только мы вдвоем, мать и сын. Правда, здорово?

— Ты забыл про Лелю, — пробормотала Люба.

Ее наконец отпустила нервная дрожь, она окончательно поверила в то, что сын рядом, что он жив и здоров и что кошмар закончился.

На несколько минут ей удалось расслабиться, но потом вновь начался озноб. Похоже, попавший в сапоги и под шубу снег дал о себе знать — она простудилась. Впервые за много лет мысль о болезни ее не испугала: если раньше любое недомогание рассматривалось Любой как угроза налаженному быту и она заранее начинала переживать, кто же купит продукты, приготовит еду, постирает и погладит рубашки Родиславу и сделает уборку в квартире, то теперь она с неожиданным для себя самой безразличием отнеслась ко всему этому и даже испытала некоторое удовольствие, представив себе, как будет три дня лежать, ни о чем не беспокоиться и спать, спать, спать… Все равно Родика нет, и рубашки можно не стирать и не гладить, Леля вполне в состоянии сама о себе позаботиться и позавтракать, обедает она чаще всего в университете, потому что после занятий не возвращается сразу домой, а занимается в библиотеке — или в факультетской, или в Иностранке. Что же касается Коли, то он все равно мало бывает дома, питается в ресторанах, и вообще… Слишком он спокоен, слишком горячо и искренне благодарит Андрея, слишком хорошо, судя по всему, с ним обошлись его похитители. Похоже, худшие Любины подозрения оправдываются, всю эту кашу организовал и заварил он сам, чтобы вынудить мать достать деньги. Не мытьем — так катаньем.

— А что Лелька? — непонимающе спросил сын.

— Она дома, ждет тебя, даже занятия прогуляла — так разнервничалась.

— Здорово! — обрадовался Коля. — Как хорошо, что она дома, я по ней за два дня соскучился.