— Любаша, не отвлекайся от главного. Одевайся и поедем.

— Но Леля…

— Ничего с ней не случится. Поплачет и перестанет.

После третьего звонка похитителей Люба снова начала нервничать и плохо понимала, что происходит. Андрей вывел ее из дома, усадил в свою машину, повез на вокзал, но ничего этого она как будто и не заметила, очнулась только тогда, когда машина остановилась и Андрей сунул в ее сумочку толстую пачку долларов.

— Номер ячейки помнишь?

— Да, — рассеянно кивнула она.

— И шифр?

— Помню.

— Точно? Ничего не перепутаешь? Я же велел тебе сразу все записать.

Ты записала?

— Нет, я так запомнила.

— Люба, ну куда это годится! — рассердился он. — Я тебе русским языком сказал: сразу все запиши и возьми бумажку с собой. Почему ты не сделала, как я велел?

— Андрюша, — к Любе понемногу стало возвращаться самообладание, — я никогда не путаю цифры и не забываю их. Для меня цифры — как для тебя слова. Или как запись ходов в шахматной партии. Не волнуйся, я все сделаю как надо. Ты со мной пойдешь?

— Нельзя, Любаша. Если они за тобой наблюдают, то могут подумать, что я из милиции. Не надо их провоцировать.

Будем делать так, как они велят, чтобы все это поскорее закончилось и Кольку вернули.

Люба вышла из машины, сделала несколько шагов в сторону здания вокзала, но внезапно вернулась, открыла дверцу и заглянула внутрь.

— Андрюша…

— Да? Что-то забыла?

— Нет, я хотела сказать… А если Колю не вернут?

— Почему не вернут? — вздернул брови Андрей. — Мы делаем все, как они сказали, мы не обратились в милицию, мы собрали деньги и беспрекословно выполняем все их требования. Почему они не вернут Колю?

— Ну, я не знаю. Может быть, они захотят еще денег.

Ведь говорят же, что шантажистам нельзя платить, иначе этому не будет конца.

— Насчет шантажистов — согласен, а насчет похитителей — нет. Это совсем другое. Им всегда платят, и не только обычные люди, но и целые государства. Иди, Любаша, и не думай ни о чем плохом.

Та зима была очень снежной, припарковаться рядом с вокзалом оказалось трудно: машин много, а половина парковочных мест занята снежными кучами. Люба шла к зданию, не глядя под ноги, несколько раз споткнулась и чуть не рухнула в снег, но удержалась на ногах. Она старалась идти быстро, ей казалось, что каждый сделанный шаг приближает ее к сыну, к тому моменту, когда он окажется рядом с ней, целый и невредимый, но ноги вязли в глубоком снегу, который нападал за ночь и который снегоуборочные машины еще не успели сгрести.

Мимо шли люди, озабоченно спешащие на поезда или выходящие из здания с радостными лицами и букетами цветов, и Люба подумала, что отдала бы все на свете, чтобы оказаться на их месте, чтобы ее встречали с цветами, чтобы ее главной заботой было не опоздать на поезд.