И потом, мы столько лет знаем друг друга, что никакой романтизм тут не пройдет. Мы с тобой как брат и сестра.

— Значит, опять «нет»?

— Нет, — твердо произнесла Тамара. — Прости, Андрюша, я ценю твой порыв, я благодарна тебе за него, но — нет.

Он помолчал немного, потом вымученно улыбнулся.

— «Нет» — это твое любимое слово вообще или только в разговорах со мной?

— Не знаю, — она пожала плечами, — никогда не обращала внимания.

Он вышел из купе и вернулся в сопровождении проводницы, которая несла еще две чашки чаю. «Странно, — подумала Тамара. — Разговор вроде бы не самый приятный получился, и было бы вполне логично, если бы после моего отказа Андрюшка распрощался и ушел к себе спать. А он собирается еще сидеть и пить чай. Что он задумал?»

Андрей устроился напротив нее, поднес чашку к губам, сделал глоток и недовольно поморщился.

— В первый раз было лучше, а сейчас плохо заварили.

— Не капризничайте, сударь, вы в поезде, а у не себя во дворце, — заметила Тамара.

— Томка, ты принципиально не хочешь выходить замуж или не хочешь конкретно за меня?

Вопрос ее насмешил. Значит, Андрей не отказался от своей безумной и непонятно откуда взявшейся идеи.

— Андрюша, даю тебе честное слово: если бы я собиралась замуж, то о лучшем муже, чем ты, и не помышляла бы. Ты умный, порядочный, добрый, ответственный, такие, как ты, большая редкость. Но я была женой Гриши и останусь ею до самой смерти. Я не вдова, пойми это, я не свободна.

Он кивнул.

— Это аргумент, который я могу принять. Значит, дело не во мне?

— Конечно, нет. Дело во мне. Но я все равно не понимаю, как тебе такое могло в голову прийти. И ведь ни с того ни с сего!

— А вот тут ты не права, — он улыбнулся и с хрустом разгрыз кусочек сахара. — Все началось еще в детстве.

— Не выдумывай! — фыркнула Тамара. — В детстве ты был влюблен в Аэллу, это было видно невооруженным глазом.

— Это правда, — рассмеялся Бегорский, — был грех. Вернее, глупость. А вот Родьку я все время шпынял за то, что он дружит с Любкой, а не с тобой. В тебе была видна неординарность, непохожесть на других, самостоятельность мышления, и мне это очень нравилось. Уже лет в восемнадцать я был уверен, что Родьке нужна именно такая девчонка, как ты, которая будет говорить ему «нет» и тем самым лечить от слабости и мягкотелости. А Любаша при всем своем уме смотрела ему в рот и во всем потакала, и рядом с ней он еще больше размягчался. Поэтому я считал, что Родьке надо обратить внимание на тебя, а не на твою сестру.

Тамара улыбнулась, потом не выдержала и тоже рассмеялась.

— Ну надо же! А я все время твердила Любане, чтобы она обратила внимание на тебя, потому что ты умный и рядом с тобой она сможет развиваться, а рядом с Родиком затухнет. Как мы с тобой оба ошибались! Они прекрасно живут уже сорок три года.