Он явственно вспомнил свой ужас перед человеком с ножом, и свои дрожащие руки, которые не могли справиться с пуговицами на рубашке, и свое оцепенение, и трусливое бегство без малейшей попытки защитить женщину, с которой он только что исступленно занимался любовью. Видеть Геннадия ему было неприятно. Ну что ж, Коля уже самостоятельный, взрослый мужик, Леля выросла и учится в институте, пожалуй, здесь, возле дома Романовых, ему больше делать нечего.

Он снова занялся бизнесом с приятелями, дело шло с переменным успехом, его знакомые то прогорали начисто, то поднимались, и Тарнович вместе с ними. А потом началась волна съемок российского кино и сериалов. Сериалы были малобюджетными, на то, чтобы снимать настоящих звезд, денег не хватало, и актеры вроде Кирилла Тарновича оказались весьма востребованными. Кирилл много работал и получил в результате очень хорошие деньги. О Романовых и о своей благодарности Родиславу он вспоминал все реже.

Прошло около десяти лет, в течение которых Кирилл Тарнович активно снимался, а в перерывах между съемками зарабатывал деньги всеми доступными ему способами. Иногда он появлялся возле дома Романовых, вступал в разговоры с пенсионерками и гуляющими с малышами мамами и няньками, узнавал о Родиславе, Любе и их детях. Ему сказали, что Кольки Романова давно не видать, наверное, уехал на заработки, а Лелечка — девушка строгая, себя соблюдает и с парнями возле подъезда никогда не целуется.

Однажды он случайно увидел на улице Лизу, любовницу Романова, и поразился произошедшей в ней перемене. Лиза была сильно постаревшей и выглядела совершенно больной. Правда, понаблюдав за ней буквально полчаса, Кирилл понял, что она просто спилась. Он отчего-то испытал неловкость, словно в Лизином пьянстве была какая-то его вина: вот он оставил заботу о Романовых — и все пошло наперекосяк. Несколько дней наблюдений позволили ему сделать вывод о том, что роман у Родислава с Лизой окончен, но детей он не бросает и навещает их.

Лиза Кириллу не понравилась. Помимо испитости в ней было что-то еще, какая-то внутренняя пустота, безнадежность, безрадостность. Воспользовавшись перерывом в съемках, он ходил за Лизой по пятам, наблюдая за каждым ее передвижением и за выражением ее лица. И, как оказалось, не зря. В метро он едва успел оттащить ее от края платформы. «Я должен защитить Романова, — твердил себе Тарнович. — Если эта женщина погибнет, кто будет заниматься детьми? Родиславу придется во всем признаться своей жене, и это может разрушить его брак. Я не имею права это допустить».

Ему нужно было возвращаться в Киев, где снимали очередной сериал, но он регулярно звонил оттуда Даше и узнавал, как дела у ее мамы.