Люба мыла окна, стоя на подоконнике, а Тамара залезла на стремянку и протирала мокрой тряпкой плафоны в семирожковой люстре, когда раздался звонок в дверь. Они никого не ждали и удивленно переглянулись. Ехать за отцом Тамара должна была к пяти часам, а сейчас только половина третьего.

— Наверное, папа раньше освободился, и его кто-нибудь подвез, — сказала она, слезая со стремянки.

Но на пороге стояла группа генералов и полковников в форме. «Наверное, из министерства, пришли папу поздравлять, ведь он столько лет проработал в уголовном розыске», — подумала Тамара, лучезарно улыбаясь.

Жаль, что они не застали отца, но ему все равно будет приятно, что о нем не забыли.

— …такое известие… — доносилось до нее как будто издалека, — …решили, что нельзя по телефону, нужно лично… в больницу… скончался сразу… ничего нельзя было…

Отец был уже очень старым, и Люба с Тамарой готовы были к тому, что это может произойти в любой момент, и вот этот момент настал, а они оказались совершенно не готовы. Они обе сидели, обнявшись, и горько рыдали, а мужчины в форме с генеральскими и полковничьими погонами неловко топтались вокруг них, не умея утешить, но от всей души желая быть полезными и хоть как-то поддержать.

— Насчет похорон вы не беспокойтесь, Совет ветеранов все организует, министерство все оплатит, и транспорт будет, и место на хорошем кладбище…

Господи, разве это важно? Теперь у них столько денег, что все будет организовано в лучшем виде и в кратчайшие сроки — только плати. Но нет, это важно, это очень важно для папы, который отдал службе в рядах МВД не один десяток лет. Он и умер как настоящий воин, как офицер, стоя на трибуне. Не в больничной палате, не в старческой скомканной постели, а глядя в глаза своим товарищам.

Отец умер достойно и похоронен будет достойно.

После похорон отца Тамара задумчиво сказала Любе:

— Знаешь, когда умирают твои ровесники, то возникает ощущение, что у тебя больше нет будущего. Вот когда Гришу убили, у меня было такое чувство, что у меня отняли все те годы, которые я собиралась прожить вместе с ним. Наверное, когда не стало Коли, ты испытывала то же самое.

— Да, — подтвердила Люба.

— А когда умер папа, который был рядом всю мою жизнь, все мое прошлое, у меня возникло чувство, что у меня это прошлое украли.

Странно, правда?

— Да нет, ничего странного. На протяжении всей жизни у нас постепенно отнимается прошлое и будущее, и в конце концов остается только тот момент, в котором мы живем. Наверное, некоторые философские течения именно это и имеют в виду, когда утверждают, что реален только текущий миг, потому что предыдущий миг уже прошел и существует лишь в воспоминаниях, а последующий миг еще не наступил и существует только в ожиданиях и мечтах.