От Митьки, Аксиньи и Петра Яковлевича должны расходиться волны добра! А много ли их будет? Вот ведь какое хитрое условие! И если цепляться к словам, то ей обещали, что её будущее будет пересмотрено, а выдернут ли душу из этого тела, чтобы вернуть или нет — неизвестно.

Дуня почувствовала себя никчемной. Повернется ли к ней ещё раз удача, чтобы она смогла зажечь в чьём-то сердце счастливый огонёк? Не такое это простое дело, тем более сама Дуня попала сюда потому, что не сияла для Вселенной светлой энергией.

— Дуняша, — позвала проснувшаяся Маша, — ты как себя чувствуешь? Вчера ты нас всех напугала… Что с тобой произошло? Ты всё-таки влюбилась в Петра Яковлевича?

— Что? В Петра Яковлевича? — Дуня фыркнула и запрыгнула обратно в постель.

— Нельзя разлеживаться: великая княгиня Мария Борисовна ждёт нас сегодня обеих в кремле. Она хочет, чтобы мы научили её мастериц шить игрушки, а то у княжича только деревянные.

— Думаешь, ему понравятся наши поделки?

— А почему нет? — Машенька потянулась, а Дуня состроила недовольную рожицу и поучительно произнесла:

— Наши игрушки красивые, но скучные для мальчишки.

"Маша возмущенно раскрыла глаза и хотела уже заступиться за ту прелесть, что они делали, но сестра приложила палец к её губам.

— Тшш, не спугни мысль, — зловеще прошептала она. — Сейчас я её поймаю… за хвостик уцеплю и… раскручу.

Маша замерла, не смея моргнуть, и Дуня расхохоталась.

— Шутишь? — обиделась сестра, но сестра помотала головой и спешно начала одеваться, тараторя:

— Мне тут такая обалденная идея в голову пришла, но я не представляю, как всё сделать.

— Это как твой вездеход?

Дуня укоризненно посмотрела на Машку, но та по-доброму улыбнулась и открыла секрет:

— Отец долго сидел и смотрел, что ты рисовала для Петра Яковлевича, а потом решил сделать такие ленты на колеса для телеги.

— А зачем?

— Как зачем? Он же по княжьим делам по всему великому княжеству мотается и постоянно что-то перевозит. Вот чтобы не застревать в грязи…

— Хм, так значит, не зря я трафарет для деталек вырисовывала и резала?

Маша засмеялась и выдала ещё одну тайну:

— А ты знаешь, что дедушка заинтересовался твоими трафаретами и велел вырезать на плотной бумаге верхнюю часть любого письма, которое шлют от имени князя.

— Э, не поняла.

— Ну что тут непонятного? Каждое послание великого князя начинается со слов: Божию милостью Осподарь Руския земли, Великий князь Иван Васильевич Володимирски и Московски… — зачастила Маша.

— Ах, вот оно что, — задумчиво протянула Дуня, соображая не только про использование трафарета, но и то, что великий князь уже начал именовать себя Господином Руси.