Откуда ему знать, нужно для следствия то, что предлагает адвокат, или это пустая трата времени и сил? Вы поймите, судья очень загружен, он ведь не только ходатайства рассматривает, он еще и дела слушает, и множество других функций выполняет в рамках судебного контроля, он не может вникать в каждую бумагу, ему куда проще встать на сторону следствия, потому что следователь наверняка знает дело хорошо, и если он отказал, то не без оснований, а адвокаты довольно часто буквально бомбардируют судей разными жалобами на действия следователей, просто чтобы показать, что они не зря хлеб едят и честно отрабатывают деньги клиента.

Так что надеяться на то, что суд удовлетворит мою жалобу, не приходится. Но если Ленар настаивает, то я, конечно, ее подам.

– А что же мне делать теперь? – растерянно проговорил Ленар.

– Работать будем дальше, – бодро ответил Виталий, – пока не найдем то, что убедит нашего несговорчивого следователя. Конечно, с ней будет трудно, она ко мне предвзято относится и ни с чем не соглашается.

– Так, может быть, это и неплохо? – сказала Марго.

– Как так? – вскинул на нее удивленные глаза адвокат.

 – По-моему, это как раз очень плохо.

– Не скажите. Было бы куда хуже, если бы ваша следователь со всем соглашалась. Тогда вы не могли бы двигаться вперед.

Кирган глянул с интересом, усмехнулся.

– А что, Конфуций и про следователя что-то умное говорил? Или про адвоката?

– Он сказал про одного из своих учеников: «Он не помощник мне; во всех моих речах он находит удовольствие». А Конфуцию не нужны были рядом те, кто находит правильным все то, что он говорит, ему нужны были оппоненты и критики, это позволяло ему оттачивать собственные аргументы и делать их более убедительными.

Так что от вашего несговорчивого следователя должно быть много пользы.

– Не знаю, – задумчиво протянул адвокат, – не знаю. Мне кажется, она меня просто ненавидит, и все ее возражения продиктованы не профессиональными соображениями, а личной неприязнью.

– За что же ей вас ненавидеть? Вы чем-то ее обидели?

Марго показалось, что в глазах Киргана мелькнуло раскаяние или сожаление. Но он ничего не пояснил и не рассказал, просто пожал плечами:

– Да она такая, она всех адвокатов ненавидит, как и любой следователь, впрочем.

И здесь ничего нельзя изменить.

– А вот тут вы ошибаетесь. – Марго лукаво посмотрела на адвоката. – Изменить можно любого человека.

– Ну нет, – рассмеялся Виталий, – только не Надежду Игоревну. Бой-баба, кремень, непробиваемая абсолютно.

– Она что, невероятно умна? – спросила Маргарита Михайловна.

– Да нет, я бы не сказал. Обыкновенная.

– Тогда, наверное, она круглая дура, – с усмешкой предположила Марго.

– Вот это уж точно нет, – горячо возразил адвокат. – Я же говорю – обыкновенная.