Вечером новости по телевизору смотрели, Нюра и говорит, устала, пойду прилягу. Легла, да и не встала боле. Во сне померла. Похоронил и доживаю век один-одинешенек. Был у нас сынок, да того в Афгане проклятом убили. За месяц до дембеля. Сейчас на кладбище рядышком лежат. Мать с сыном. А я вот, трижды раненный, больной, живу. Видно, не нужен я Господу. Не забирает. А вы тут в Курлянске поосторожнее будьте. У нас из Чечни тоже много цинков пришло. Ране тута и чечены, и дагестанцы, и осеты жили. Потом уехали. Да и как не уедешь, если соседи ненавидят? А все война. Опять война. Когда ж мы в России мирно-то жить начнем?

Джохар подошел к старику:

– Придет такое время, старик, обязательно придет.

Война же, она простым людям, таким, как ты, я, мой брат, его товарищ, не нужна. Она другим нужна! Кому, сам знаешь!

– Знаю! Я чего с утра выпил? Годовщина у меня по сыну. Вот и приложился, оставалось немного самогона. Допил. Казенную-то купить не на что. Дорого стоит. А своя кончилась.

Ваха достал из кармана тысячную купюру:

– Возьми, старик! Выпей за упокой сына и жены!

Петрович, смахнув слезу, поклонился:

– Спасибо, люди добрые. Вот чеченцы, а дали.

Поди у наших спроси. Бесполезно. Будут деньги – не дадут. Прошли те времена, когда помогали друг другу, тапереча каждый сам за себя. Не люди – волки. Но ладно, отдыхайте с дороги, а я пойду.

Джохар попросил:

– Ты вот что, Петрович, не говори соседям, что ко мне гости приехали. А то нагрянет милиция и начнут беспредельничать. Я бы не просил, будь мы русскими.

– Понимаю! Не беспокойтесь. Никому ничего не скажу. Если только кто другой не сболтнет, машину-то наверняка многие видели.

– Ты сам не говори, а другие? Других не попросишь!

– Это точно! Все одно сдадут! Да пошли они все.

Траур у меня сегодня. Будьте!

Старик вышел со двора и поковылял к проулку.

Джохар посмотрел на брата:

– Надо бы вам в РОВД зарегистрироваться, а то точно участковый явится.

– Тебя проверяли?

– Нет! Но я сразу, как дом снял, в милицию сходил. Чтобы по закону все.

– И о чем тебя в ментовке местной спрашивали?

– Как обычно. Откуда приехал, к кому, зачем?

– Что ответил?

– Отдыхать приехал. Что я еще мог сказать?

Ваха, подумав, произнес:

– Ну а мы в милицию не пойдем! Захотят, пусть сами проверяют, документы «чистые».

Придраться не к чему. А на регистрацию трое суток отводится. Так что не обязаны сразу да в ментовку. А старик ничего. С понятием. Интернационалист.

Джохар согласился:

– Да! Хороший старик! Ему все равно, кто ты по нации, лишь бы человеком был. А не сволочью… Завтрак готов, подогреть надо. Но это я быстро. Лодки с моторами смотреть будешь?

– Потом! Иди разогревай завтрак да покажи, где можно руки помыть.

Джохар указал на кусты:

– Там! Воду с вечера из колонки натаскал, на лавке ковш, на столбе полотенец.