— Эй, что ты надумал⁈

— Сейчас увидишь, — услышал я сдавленный голос Кира.

Синеватое пламя полыхнуло позади нас и потекло по белому снегу, как река. Земля под ногами задрожала. Из пустоты вниз вдруг посыпались тушки мертвых птиц. Со стоном рухнула на тропу косуля.

Он использовал какую-то свою способность, чтобы попытаться наугад добраться до иллюзиониста!

Едва я успел сообразить, что происходит, как такой же синий поток хлынул буквально в шаге передо мной. Невысокий огонь устремился по дороге, по пути разделяясь на ручьи и зажигая снег, будто сухую траву в ветреную погоду.

Поле вдруг исчезло. Мы опять стояли посреди леса. А перед моей лошадью в облаке синего марева я увидел стоящего на земле Кира. Над его головой ослепительно-белым светом горел конструкт.

— Сработало! — крикнул я. — Ты достал его!

Сияние конструкта поблекло.

Тяжело дыша, мой напарник обернулся.

— Давай-ка уносить отсюда ноги.

На этих словах из кустов по бокам, с треском ломая ветви, выскочили два воина с окровавленными мечами в руках.

— Не так быстро! — рявкнул один из них, бросившись на Кира.

Я оказался быстрее. Рванув оружие из ножен, я спрыгнул с седла и встал рядом со своим пленником спина к спине.

Вояка чуть замешкался. Лицо его перекосила гримаса, глаза расширились — и он, вскинув меч, рубанул со всей силы. Грубо, без вывертов, просто сверху вниз. Но с такой силой, что клинок засиял в его руках от энергии.

И в этот миг в моей груди что-то шевельнулось — сильное, чужеродное и недоброе.

Меч врага замедлился в воздухе. Я стоял к Киру спиной, но каким-то образом видел, как он заносит над головой второго преследователя белый клинок — невещественный, сделанный только из света и энергии смерти.

А мой противник между тем опускал клинок все ниже. Нестерпимо медленно. С таким выражением лица, будто собирался убить не случайного прохожего, а личного врага.

Да кто ты вообще такой? Чего тебе от меня надо⁈

От внезапной ярости мне стало жарко. Неожиданно для себя самого я вдруг шагнул к воину и схватил за горло.

Черная дымка заструилась от моих пальцев, окутывая всю руку…

Эреб.

Это его энергия клокотала во мне!

Дзынь!

Меч выпал из руки моего противника, а я поспешно разжал пальцы.

Не потому, что передумал его убивать. А потому что не хотел делать это силой своего врага.

Но было поздно."

"Стоило только мне убрать руку, как воин упал, будто я был его единственной опорой.

Лицо его стало синюшно-серым. Глаза так и остались широко распахнутыми, лицо перекосила жуткая гримаса.

Он не дышал.

Мы с Киром переглянулись.

Он отступил в сторону, и я увидел полуистлевший труп в латных доспехах — все, что осталось от его противника.