Он затащил ее в постель и, получив удовольствие, сразу же забыл о ее существовании, как и поступал всегда."

"Если быть честной с собой до конца, то вот как раз по части удовольствия у нее не было к нему претензий. То, что она почувствовала вчера, оказалось даже лучше, чем она могла себе когда-либо представить. С грустной ухмылкой Эшли подумала, что попытка не соблазнить его снова впредь будет стоить ей слишком больших усилий. Подобно похотливой девочке-подростку, она готова была сделать что угодно, только бы снова испытать это незабываемое наслаждение.

За подобное поведение любую девушку в ее кругах могли бы назвать потаскухой. Применимо ли это и в данном случае? Нет, потому что Эшли не могла себе представить такие отношения с кем-либо еще, кроме Родриго. Почему же ей нельзя совершить несколько безрассудных поступков, воспоминания о которых будут самыми светлыми в течение всей последующей жизни? Спустя долгие годы, когда он даже не будет помнить ее имени, единственной отрадой Эшли останутся ее воспоминания о нескольких счастливых мгновениях, пережитых с ним. Она будет всегда засыпать, и просыпаться одна.

Она твердо это для себя решила, потому что лучше уж быть одной, чем соглашаться на нечто второсортное. А по сравнению с Родриго, который был, по ее мнению, чертовски красив, невозможно сексуален, неимоверно силен и потрясающе образован, любой другой казался ей недостойным даже того, чтобы на него взглянуть. Вот почему Эшли знала, что ее первая любовь станет единственной любовью в ее жизни.

За дверью раздались шаги, и она, в этот момент рывшаяся у себя в косметичке, повернула голову к двери.

4

— Это ты… — произнесла Эшли, держа в одной руке с трудом найденную помаду.

— Ну, ты и соня! — сказал Родриго.

Она не могла отвести взгляд от его красивого загорелого лица. Ее сердце билось все сильнее и сильнее.

— Не думаю, что тебе стоит пользоваться всем этим, — вдруг заявил он, презрительно кивнув на косметичку, до отказа набитую всевозможными средствами искусственного украшения лица. — Выкинь немедленно.

Эшли вызывающе фыркнула, отвернулась к зеркалу, и стала демонстративно накрашивать губы.

— Мне нравится макияж, — проинформировала она мужа.

— Но ты не можешь не знать, что мне он не нравится, — сказал Родриго голосом, в котором чувствовалось удивление.

— Что ж, — все так же спокойно произнесла Эшли, доставая тушь для ресниц, — тебе повезло, что у тебя есть выбор и ты можешь не краситься.

— Это не смешно. Просто я не люблю все ненастоящее.

— Ты потрясающий мужчина, — проговорила она, тем временем нанося тушь, — такой избалованный…

— Избалованный? — повторил Родриго. Он не ожидал от своей тихой жены таких слов.