— Что, плохо дело?

Нет, по словам Заура, дело обстояло не так уж и плохо, Танка накачали обезболивающим, снотворным — врачи говорят, что жизни его пока ничто не угрожает, просто нужен глубокий сон. Эскулапы надеются, что завтра парень придет в норму.

— Так… Ну я все-таки к нему загляну.

Заур пожал плечами — дело хозяйское.

Пока этот диалог шел, я сумел незаметно бросить взгляд на правую кисть начальника — перстень на месте. Ладно.

— Слушай, — вдруг спросил он, — там что, кипиш какой-то?

Улыбка искривила его губы, а глаза оставались холодными и задумчивыми, что ли?.. Не знаю. Не психолог, сказать не смогу, но уверен совершенно, в этот миг Заур решал какие-то свои задачи, о которых не известно никому.

— Не то слово.

— А! Мне Демид на мобилу звонит — говорит, давай срочно… В чем дело-то?

Я извинительно вскинул руки:

— Прости, пусть сам Демид тебе все скажет, со своей точки зрения. Пойми меня правильно: просто не хочу вперед батьки в пекло лезть.

— Ладно, бывай!"

"Я вынул листочек лысого — это в самом деле была фирменная, с каким-то замысловатым гербом и водяными знаками бумага, на которой хозяин изобразил некий иероглиф. Конспирируются, Штирлицы хреновы! — подумал я и пошел к крыльцу.

Вахтер — неприметный мужичонка лет пятидесяти — встретил меня таким волчьим взглядом, что слово «сидел» само выпрыгнуло у меня в сознании. Невольно я взглянул на кисти его рук, увидал расплывшиеся, плохо сделанные татуировки, но сделал вид, что не заметил.

— Здорово, — я сунул ему бумагу. Он хмыкнул, сказал:

— Ясно. К кому?

— Сегодня к вам молодого парня привезли. Множественные травмы. Да вот только что от него вышел… коллега наш.

Тип прошелся по мне кусачим взглядом.

— Это который в боях, что ли?

— Да.

— А ты ему кто?

Я очертил пальцем вокруг порядком поврежденного лица.

— А так не видно? Товарищ по команде.

Он вновь хмыкнул, помолчал; наконец, соизволил сказать:

— Восемнадцатая палата, второй этаж, — и вернул мне листок. — Там пост, предъявишь…

Пост — столик, за которым сидела медсестра — действительно был, более того, там оказался еще и лечащий врач, на пару с сестричкой они распивали ночные — или утренние?.. — чаи. Мой устрашающий вид внушил им почтение, и на вопросы оба отвечали сразу, четко, без запинок. Впрочем, я постарался быть как можно любезнее, и через пять минут знал, что травмы у моего товарища по команде болезненные, конечно, но умеренные, сотряса нет, по крайней мере, сильного. Медикаметозный сон — и завтра к обеду, вероятно, Танка можно выписывать, правда, под наблюдение врача.

Я подумал, что наблюдения вряд ли будет, но…

— Спасибо, доктор. И знаете, что?..