Я пыталась утолить голод, многие годы росший в моем подсознании. Молодая и красивая, я была вынуждена годами ограничивать себя в покупках, чтобы выжить в условиях циничной Москвы. Разве я была недостойна ярмарочной яркости пышных юбок, вечерних платьев и экстравагантных шляп? Свой скудный гардероб я собирала как мозаику, по принципу – вот эти брюки подойдут к этому свитеру, вот этот пуловер – к тому пальто, а вот от платья придется воздержаться, потому что стоит оно ползарплаты и все равно мне его некуда носить. А теперь рамки были сломаны, я была самостоятельной и богатой и могла приобрести все что вздумается… даже вон ту бестолковую желтую шляпу с перышком. Зачем? Ха, да просто так, каприза ради!

Расписываясь на чеке, я старалась не смотреть на сумму. Мира уныло ждала меня у входа в магазин.

– Ну вот теперь мы можем с чистой совестью отправиться в Тейт! – Ладонью я вытерла пот со лба и поудобнее перехватила тяжеленные пакеты.

Мира смотрела на мою ношу с некоторой жалостью.

– И как ты собираешься таскаться по музеям с этими сумками?

– Да ничего страшного, – легкомысленно рассмеялась я, – покупки за ношу не считаются. Мне приятно удерживать все эти хрустящие пакетики в руках… Ох, Мирочка, как же я счастлива! Это то, о чем я столько лет мечтала!

– Об этом? – хмуро уточнила она, глядя на мои пакеты.

– Только не будь занудой, – я подняла руку в предупреждающем жесте и едва не выронила пакет с новыми ковбойскими сапогами (зачем мне ковбойские сапоги?! С другой стороны – кто сказал, что я не имею на них права?).

– Настасья, по-моему, нам пора поговорить. Я все утро терпела твои выходки, все надеялась, что ты разнервничалась после перелета. Но это уже переходит все границы. А ну-ка пошли, – она крепко ухватила меня за рукав и потащила в сторону открытой кофейни.

Возможно, если бы она знала, как мечталось мне о чашечке шоколадного каппуччино, то выбрала бы какой-нибудь другой способ моего морального уничтожения. Кафетерий, в который затянула меня Мира, выглядел, скорее, как награда, нежели как наказание. Соломенные кресла, мраморные столики с коваными ножками, накрахмаленные льняные салфетки, официантка, похожая на Наоми Кэмпбелл. Но я недооценила садистские наклонности подруги – не успела я вдумчиво вчитаться в десертное меню, остановившись на грушевой шарлотке, как Мира командным голосом потребовала у «Наоми» две чашки чаю с молоком.

– Но я не хочу чай с молоком! – запротестовала я.

– Это самое дешевое, что есть в данном меню, – отрезала Мира.

Я опешила. У каждой из нас имелся золотой прямоугольничек кредитной карточки; сумма, которой мы располагали, казалась мне до неприличия огромной, практически неиссякаемой. Никогда в жизни я не держала в руках таких денег.