– Знаешь, чем отличается секс с русским мужчиной от секса с иностранцем? – хитро прищурившись, поинтересовалась я.

Настасья возвела глаза к потолку. На мои шутки она реагировала, как будто бы была вскормленной взаперти английской розой, и это казалось мне забавным.

– Ну, – любопытство оказалось сильнее лжебританской сдержанности.

– Русские мужчины считают, что оральный секс – это одолжение. А для иностранцев это всего лишь предварительная ласка.

– Мира, – укоризненно воскликнула Настасья, – я не собираюсь такое выслушивать. И мне вовсе не любопытно узнать, какие британцы в постели. Может быть, я… встречу здесь свою судьбу.

– Надеюсь, что моя судьба – провести эту ночь не в одиночестве. И уж конечно, не в твоей унылой компании, – расхохоталась я.

Пролистав путеводитель, я наметила для нас примерный план экскурсии. Настасья – девушка романтичная, она вечно витает в облаках, думает о чем-то своем, улыбается собственным мыслям и не умеет планировать жизнь. Она из тех дурней, которые, идя по улице, рассматривают свои туфли и в конце концов пребольно натыкаются лбом на фонарный столб. Так что роль доморощенного экскурсовода самовольно взяла на себя я.

Я решила, что мы наскоро перекусим в отеле, потом пройдемся в сторону Трафальгарской площади, где посидим в уютном уличном кафе, после чего отправимся на набережную, посетим галерею Тейт, прокатимся на огромном чертовом колесе и пешком вернемся в район Пикадилли, чтобы пообедать в прилегающем Китайском квартале. Собственный план казался мне продуманным и логичным. Я предупредила Настю, что надо одеться поудобнее. Сама я предпочла дорожные широкие джинсы, которые пусть и не добавляют моему облику элегантности, зато удобны, как пижама, простую белую футболку и разношенные удобные кроссовки.

Настасья обычно не выходит из дома, не завив волосы с помощью электробигудей и не наложив полный макияж, так что я совсем не удивилась, когда мне битый час пришлось дожидаться ее в холле отеля, почитывая бесплатные журналы.

По-настоящему я удивилась, когда Настя наконец вырулила из лифта. Если честно, то я была не единственной в своем роде – у привратника, у меланхоличного бритта, работающего за стойкой рецепции, а также у продавца шоколадок и чистильщика обуви тоже отвисли челюсти. В первый момент я решила, что у моей подружки началось психическое расстройство и она перепутала день с ночью, а гостиничный холл – с уединением собственной ванной.

Однако, приглядевшись получше, я заметила, что невесомый предмет одежды, который поначалу был принят мною за ночную рубашку, на самом деле является полупрозрачным летним сарафанчиком. Должно быть, Настасья приобрела его в магазине для профессиональных стриптизерш.