В-четвертых, определяющим фактором стал его интерес к моей скромной персоне – Подаркин время от времени посматривал на меня и тепло улыбался.

Мы болтали, Подаркин рассказывал о закулисных курьезностях и обещал при случае бесплатно провести нас на концерт. Все остальные спокойно занимались своими делами: субтильный угрюмец чертил какие-то узоры палочкой на земле, Настасья, явно запавшая на кинопродюсера Армена, старательно его очаровывала, Лиана молча ела суп, манекенщицы приглушенно беседовали о чем-то своем… И вдруг я заметила, что взгляд каждого из них все чаще останавливается на мне. Как будто бы компания только изображала расслабленность, как будто бы вечернее меланхоличное поедание супа было лишь прикрытием для чего-то более важного, о чем нам с Настасьей рассказывать не собирались. Мне даже стало как-то не по себе – создавалось впечатление, что компания что-то ждет от меня. Хуже всех умела притворяться красавица Лиана, в ее глазах я с ужасом увидела неприкрытый голод.

Внимательный и голодный взгляд – мурашки по коже. Мне совершенно не к месту вспомнились страшные истории о вампирах и упырях – возможно, находись мы в привычных условиях Москвы, я бы развеяла нахлынувший страх внутренним циничным хохотком, но почему-то поднимающаяся из сырых ущелий пряная южная тьма полностью блокировала мое чувство юмора.

Эх, Настасья, во что мы с тобой опять ввязались?!

И тут же одернула саму себя – все в порядке, дурочка, успокой свои сомнения, делай, что они тебе говорят, Шурик плохого не посоветует…

Настасье же, похоже, было все равно – теперь уже было непонятно, кто кого обхаживает – Армен Настю или она его…

– А почему ты не ешь суп? – спросил Подаркин.

Вздрогнув, я посмотрела на неаппетитную остывшую жижу. С детства питаю нелюбовь к супам, видимо, из-за того, что болезненно-худенькую меня ими старательно пичкали. К тому же, адреналин новых впечатлений был куда сильнее чувства голода.

– Наелась, – я осторожно поставила тарелку на землю.

К моему удивлению, Подаркин поднял тарелку и упрямо протянул ее мне.

– Так не годится. В нашем лагере есть определенные правила. Полноценно питаться должны все.

– Что за странные правила? А если кто-то на диете? – Я кивнула в сторону моделек.

– Неважно, – серьезно сказал Подаркин, – ты должна понять, что уклонение от пищи – это проявление эгоизма. Если ты заболеешь, то мы будем вынуждены прервать медитативные тренировки, чтобы сопроводить тебя в город.

– Я просто супы не люблю, – с извиняющейся улыбкой призналась я, – если ты настаиваешь, то у нас с собой имеется некий провиант. Могу и тебя угостить.

Павел и на этот раз остался непреклонным. Его лицо было знакомо мне по десяткам примитивных ярких клипов, муссируемых музыкальными каналами.