Что я почувствовала в этот момент? Разъедающее чувство вины. Пожалуй, с этого дня все изменилось.

Лукьянов отстранен, строг и почти не обращает на меня внимания. Все, так сказать, — строго по делу. Лишь дважды за прошедшие две недели он съязвил и напомнил себя предыдущего. Правда, в одном он остался прежним — выращиванием из меня будущего врача. Учить меньше я не стала, скорее наоборот — больше. Но и придираться к моим косячным ответам он стал чуть меньше. Более терпелив стал, что ли.

Папа всегда говорит, что самое худшее состояние человека — это когда он не знает чего хочет.

Теперь я понимаю, что он абсолютно прав. Я всегда знала чего хочу. А если нет — объедалась сладким и все приходило в норму. Сейчас же меня в прямом смысле слова ломает от того, что я не знаю чего хочу. Зачеркиваю дни в календаре, радуясь, что осталась всего неделя практики, и тут же вгоняюсь в депрессию от вопроса «А что дальше»."

"Встречаться с Егором я не хочу. Хуже всего, что я соглашаюсь идти к нему домой, в надежде, что меня там застанет сам Лукьянов. Вот только трижды вылазки к Юсупову заканчивались отсутствием старшего брата и моим нелепым, совершенно детским поведением.

Совесть жрет с неимоверной силой, однако, исправить ничего не получается. Фактически я использую Егора для… а для чего, собственно?! Мне даже в мыслях страшно себе признаться в том, что Лукьянов мне небезразличен. Это, блин, немыслимо. Но тем не менее, это так. Он же сволочной, надменный, да просто козел! В конце концов, он старый для меня. Ну не старый, но… блин, ну как же так, Господи?! Чувство такое, как будто меня переехал поезд. Вроде руки и ноги на месте, но подняться с рельс тупо не могу.

— Аня, — резко поднимаю голову от подушки, наблюдая за тем, как мама садится ко мне на кровать.

 — Ты чего?

— В смысле?

— Я зову тебя, а ты как будто не здесь.

— Да так, о своем задумалась, — сажусь на кровати и протираю заспанные глаза.

— Ты помнишь, что мы уезжаем?

— Разумнее было бы сказать, что помню, но нет… не помню.

— Мы к Потаповым на выходные.

— Точно. Вылетело из головы. Саша остается со мной.

— Да. Я тебя вообще-то закрыться звала. Он куда-то ушел, точнее сбежал, поэтому ты снова за старшую.

— Хорошо.

— Ань, точно ничего не случилось? Что с тобой? Ты ведь уже встречаешься с Егором, на практике все более-менее нормально, что с тобой такое?

— Ничего.

Ничего не случилось.

— А чего ты такая дерганная? Ей-Богу, если бы не знала, сказала бы, что ты принимаешь что-то запрещенное.

— Не принимаю. Но тянет к запрещенному. Сильно тянет.

— Ты сейчас о чем? Не пугай меня, пожалуйста.

— Ой, мам, это не то, о чем ты подумала.

— Ну так скажи то, о чем я не думаю.

— Меня тянет к человеку. Сильно тянет. Как хронический ринит к ксилометазолину.

— Странное сравнение, доча. Нехорошее.