— Почему?

— Наша мать подкинула меня девятнадцатилетнему Богдану. Он и без того тогда был в полном загрузе, — усмехается, переводя на меня взгляд. — А тут ещё и я свалился на его голову. Это уже потом я понял, почему он так люто на меня смотрел. Сам же и просветил, несмотря на мой возраст. Вовсе не из-за того, что я поселился в тесной двушке, а потому что я — результат действий нашей матери, — на мой вопросительный взгляд, Егор лишь повел бровью, продолжив свой рассказ. — Она бросила отца Богдана. Он, как я понял, потом начал сильно пить, закончилось все тем, что тот выехал на встречку и поцеловался с деревом.

Уважаемый врач, хирург спился из-за гулящей жены, которая ушла к моему будущему отцу, — хмыкает, взъерошивая волосы. — Богдану я как кость в горле был. Вот он и смотрел на меня как на полное дерьмо. Правда, ненадолго его хватило. Через месяца три, он уже усиленно готовил первоклашку Егорушку к первому дню в школе. К новому году уже подарки мне покупал, подтаял как мороженое. Наверное, все дело было в моей няшности. Я был лапочкой.

— Прекрати.

— Да я серьезно. Этакий щекастый красивенький пухляш.

— Ну конечно, все из-за твоих щек, ага-угу, — саркастично отмечаю я.

 — То есть твоя мать оставила тебя одного с твоим сводным братом просто так? Навсегда?

— Я тогда не особо понимал, что и как. Получается, что навсегда. Ускакала в поисках счастливой жизни, как только умер мой отец. Видел я ее только трижды. Первый раз в лет пятнадцать, она уже тогда была вполне себе богатой мадамой.

— Как-то странно, что девятнадцатилетний парень в итоге согласился тебя воспитывать.

— А он и не хотел, у него своих забот было помимо учебы выше крыше, но как сказал сам Богдан, наша матушка грозила поселиться в той двушке.

А учитывая, что половина квартиры принадлежала ей, она имела полное право. Брехня, конечно, не переселилась бы, но месяц другой помозолить глаза старшему сыну могла. Богдан ее на дух не переносит. Она об этом в курсе, вот и оставила меня с ним. Так сказать, дала ему право выбора. Сомнительный, конечно, выбор, но тем не менее. Или я один в квартире под его неофициальную опеку, или она вместе со мной.

— Жесть какая-то, — бурчу себе под нос, не до конца осознавая его слова. — Неужели она вообще не интересовалась тобой?"

"— Если она с лёгкостью бросила старшего сына и не задумывалась о его существовании, то почему должна была задумываться обо мне?

— Понятия не имею.

Для меня это дико. Я обласканный и любимый всеми ребенок. Возможно, даже чрезмерно. Поэтому все это просто не укладывается у меня в голове. Бред какой-то, — передергиваю головой.

— Тогда я особо не задумывался, сейчас смотрю на это по-другому. Есть такой сорт женщин как наша мать, на ""ш"" начинается на ""ха"" заканчивается. Более того, они не меняются.