На тебе выстиранная одежда, пусть и не подходящая для практики. Завтра придешь так, как я тебе сказал, а сегодня я потерплю, — безапелляционно произнес Лукьянов, отправляя в рот кусочек лепешки.

— У меня куда-то пропали чулки. Вы случайно не знаете где они?

— Знаю. На мне. Мои как раз износились, поэтому я надел твои на свою прекрасную голень, — спокойно, Аня. Не поддавайся на провокации. Дыши глубже.

— Я серьезно. Вы их не снимали с меня?

— Нет. Будет тебе уроком на будущее — смотреть в свой бокал, если уж решишь напиться.

— Мне нужны новые. Это неприлично, ходить с обнаженными ногами. В общем, мне нужно домой.

— Неприлично ходить с вонючими ногами. Пусть твои ноги сегодня дышат. Домой ты не пойдешь. Ешь, у нас восемь минут на завтрак.

* * *— Почему на заднее сиденье?

— Чтобы вас не видеть.

— У тебя туго с логикой. Сзади обзор лучше. А спереди надо будет поворачивать голову влево, чтобы меня узреть. Пересаживайся. Живее, Аня. Давай, давай.

Нехотя пересаживаюсь на переднее сиденье, и машина трогается с места. Спустя несколько минут я зачем-то посмотрела на себя в зеркало. Кошмар. Бледная, с синими кругами под глазами. Жесть! Недолго думая, стала наводить красоту. Ровно до тех пор, пока машина резко не свернула вправо.

— Вы это специально?! — возмущенно бросаю я.

— Да, — как ни в чем не бывало отвечает он. — Я тебе русским языком вчера сказал, как надо выглядеть на моем отделении.

— Нет таких правил в больнице. Нет! — громко повторяю я, хватаясь за тушь. Возможно, я камикадзе, но это еще больше раззадорило меня навести реальный макияж. Ну и духи. Обязательно ими воспользуюсь. Вот прямо в его машине.

Правда, в этот раз я была более осторожной. И воспользовалась тушью только тогда, когда мы остановились на светофоре.

— Да, — многозначительно протянул Лукьянов. — Тяжело тебя придется по жизни, Анечка. Тебя в детстве родители не били?

— Конечно же, нет.

— Оно и видно. Но все впереди. Нос не чешется?

— Нет.

— А все равно битой будешь ходить.

— Это угроза?

— Скорее, предположение.

— Ну-ну, предполагайте, — достаю из сумочки флакон с туалетной водой и демонстративно наношу на шею и запястье.

— Это ты зря.

* * *— Ты точно запомнила анамнез заболевания? — нависая надо мной, уже в третий раз переспросил Богдан, спасибо бейджику, Владимирович.

— Да.

— Повтори.

— Что здесь, блин, повторять? Пациент не в адеквате. Просто переписать все с блокнота на компьютер.

— Я твои каракули не разбираю.

— Ну на то они и мои. Я все поняла: контакт с больным затруднен в виду когнитивных нарушений. Анамнез собран со слов дочери больного. Ухудшение самочувствия с третьего июля в виде малопродуктивного кашля, ломоты во всем теле и повышение температуры тела до 38,9С.