- Поговорить?! Нам не о чем говорить!

- А вот тут ты ошибаешься, - говорит низко, тихо, и смотрит так…проникновенно.

Мне не нравится.

И тот факт, что он слишком близко - особенно. А он близко. Стоит так, что я снова чувствую запах его парфюма и жар тела. Еще и смотрит сверху, а я как будто проиграла, снизу, цепляясь за ручку, в жалких потугах за нее потянуть - не выйдет."

"Ну, не получится, Катюха. Он не позволит.

Формулировка неприятная, я немного морщусь, но чтобы чувствовать себя не в таком отвратительном положении, все-таки отпускаю дверь и делаю шаг назад. Складываю руки на груди.

- От тебя ссаными тряпками не отмахаешься.

Золотов выдает тихий смешок и выгибает брови.

- Прости, чем?

- Это устойчивое выражение прямо с периферии. Не боишься говорить со мной? Я много таких знаю. Совсем не московских. Ваша тонкая организация выдержит, господин Золотов?

Он выдыхает еще один смешок, который на этот раз означает веселье, а не удивление.

- Рискну. Пустишь?

- А у меня есть выбор?

Нет, его нет.

Поворачиваюсь, чтобы зайти в квартиру, но благоразумно добавляю.

- Только веник свой оставь за порогом. Я не принимаю цветы от чужих мужчин.

Не дожидаясь ни ответа, ни его, я иду на кухню. Резко захотелось пить, тем более вдруг вода погасит немного мою злость? Вести конструктивную беседу на взводе - так себе идея. А я хочу добиться ясности, раз уж он сам приперся, а не заниматься переливанием острых шуточек из пустого в порожнее.

По крайней мере, можно высказать с достоинством все, что я думаю об этом человеке.

Расставить точки над i, так сказать.

Только как я собираюсь их расставлять, а не залить уродливыми кляксами всю свою раскраску, если стоит мне услышать шаги, как я сжимаю стакан сильнее от злости? Не знаю.

Вздыхаю. Золотов останавливается за моей спиной и кладет что-то на гарнитуру посередине кухни. Ясно. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять: он на мои слова положил свой надменный болт. Конечно. Кто бы сомневался.

- Я, кажется, просила.

Даня усмехается.

- Расслабься, цветы не от меня.

Что?

Резко поворачиваюсь, хмурюсь, а он жмет плечами.

- Видимо, Дамир прислал. Когда я приехал, то встретил курьера, ну и договорился, чтобы он передал их мне.

- Зачем это? - прищуриваюсь с недоверием, которое его, кажется, забавляет.

- А ты бы мне открыла, если бы я не пихнул их в дверной глазок?

Да, потому что я в него особо и не смотрела, но тебе знать об этом не нужно. Молча поворачиваюсь спиной обратно. О чем говорить? Без понятия.

- Брось, ты мне настолько не доверяешь? - усмехается Золотов, - Я цветы не дарил с начала одиннадцатого класса, когда мать заставила принести их учительнице. Считаю, что это банальщина и пошлость.

Во-о-от в это я верю. Хмыкаю.

- Господи, как я сочувствую твоей жене.

- Не стоит.