Я знаю, что тоже поддалась его влиянию, но…я очень сильно боялась потерять семью и последнего близкого человека, поэтому искренне считала, что должна сделать все, чтобы спасти нашу любовь, а он…он ее предал. Ради своих желаний, которые просто стали важнее чего-то общего.

Чего-то нашего.

Наверно, я ее тоже все-таки предала, но я предала ее во имя, а он вопреки. Как ни крути, но это правда…

Зал затихает.

Музыка останавливается.

Слышу, как люди вокруг перешептываются, кто-то даже спрашивает: может быть, ей плохо?

И ей действительно плохо.

Она окончательно поняла, что нет ничего, и цеплялись ее пальцы за призрак, которого не удержишь ни голыми руками, ни чем-то другим.

Это просто невозможно.

Прошлое растворяется и уходит окончательно в софитах Москвы, а когда я поднимаю глаза, то снова вижу ее.

Она сидит за барной стойкой. Я вижу ее тугую грудь и изящную ножку в глубоком разрезе подола платья красного, как кровь.

Моя кровь. Или моего сердца. Или моей любви. Хотя…разве это не одно и то же?…

Москва мне ухмыляется. Поднимает красивый бокал с дорогим шампанским и слегка кивает, мол, это тост за тебя, дорогая! И я вижу в ее оскале все: дорогие сумки, машины премиум-класса, блага. Я вижу Арбат, Цум, дорогие клубы, хорошую недвижимость. Я вижу здание МГУ, сияющее во тьме ночи сотней огней, и сотни других огней, которые скачут-мигают-манят, или просто слепят? Хороший вопрос. Или просто слепят…

Перевожу взгляд на пианино.

Надо уходить красиво, как говорил Рома Зверь, и я, пожалуй, уйду красиво с арены, где больше не за что сражаться…

Подхожу и сажусь. Раньше я любила играть, но после маминой смерти уже нет. Честно? В последний раз я вообще играла миллион лет назад…для нее. В последний ее раз на этой земле.

Кажется, тенденция становится привычкой - играть в последний раз перед последним вздохом.

На этот раз я играю своей любви…

Я знаю так искренне больно

Когда телефонные трубки"

"Способны выстоять каждый нелепый второй дозвон

Я помню, как ты говорила

Что еще максимум три гудка

И полетит по пролетам подъезда

Сдавшийся телефон

Пустые оконные рамы

Панельные раны

Герои романов странных

Зашитые кажется в тысячи фраз

И в ранах тех ты стоишь

И в ранах тех ты кричишь

Будь со мной

Будь со мной

Будь со мной

Будь со мной

Хотя бы в последний раз (у-у-у)

Больше никому меня не прощай

Чтобы в одиночку шел за тобой

И чувства бьют по нам, но ты не вставай

Слова сильней ножа причиняют боль

Любовь теряет вкус

Словно крепкий чай

И выпить бы до дна, но я не могу

Ты больше никому меня не прощай

Ты больше не прощай меня никому**

С последним аккордом заканчивается все остальное. Я просто встаю и ухожу, потом забираю свои вещи и ухожу насовсем.

Ладно, не «ухожу» - это слишком мелко для того, что происходит на самом деле.