И вот ножик такой, как у Фомы, тоже пригодился бы, его даже тщательно ощупывая и охлопывая не найдешь, что Фома и доказал вполне успешно.

Надо с Белым беседовать. Но лень, мне сейчас все лень. Я вот лег и уже чувствую — «втыкаю», так и обед просплю. Или нет, на обед разбудят, проспать не дадут, так что можно не беспокоиться.

Обед получился шумноватым и бестолковым — верный признак спадающего боевого возбуждения. Я ожидал, что после еды меня и вовсе на сон растащит, но вышло наоборот — как-то взбодрился, что странно, а большая кружка крепкого кофе и вовсе укрепила в намерении быть активным и дальше.

Поэтому я спустился в трюм, прошел мимо кают, в грузовой отсек, миновал штабель с нашими походными запасами — мешки, ящики и бутыли — и встал напротив частой решетки отсека для пленных.

Белый стоял, держась за решетку. Не думаю, что он услышал и ждал меня, просто размяться решил. Когда я оказался в поле зрения, выражение его лица не изменилось, оно даже любопытства никакого не выразило.

— Как вам в гостях? — улыбнулся я дружелюбно.

Я ожидал, что он ничего не ответит, но Белый ответил:

— Терпимо.

— Надеюсь. По крайней мере, если вы заметили, у нас тут камеры пыток нет. — Я указал на штабель припасов как на доказательство нашего миролюбия и всего прочего положительного, хозяйственности например. — Но побеседовать бы хотелось.

Он только хмыкнул, никак не прокомментировав мое заявление.

— Слушайте, — оглянувшись, я отступил на пару шагов и уселся на мешки с рисом, — вот можете мне объяснить, что там у вас случилось? Вы зачем Фому поймали и хотели пытать? Он же на Овечьем за своего всегда был, я его помню.

— А откуда такой интерес?

— Ну как, — развел я руками в притворном удивлении, — откуда? Оттуда.

Я же с ним в одной клетке оказался, поэтому и любопытно стало.

— Фома пытался меня убить, — опять же неожиданно легко ответил Белый. — Его люди устроили стрельбу, отвлекли моих людей, а потом он еще с двумя хотел убить меня на пути из города на лесопилку.

— И почему не убил?

— А я чего-то подобного ожидал. — Он кривовато усмехнулся. — Фому взяли живым. Потап взял, помните такого? Седая борода, немолодой, еще разговаривал с вами.

— Помню, — с готовностью кивнул я.

 — Я его убил еще, как же.

— Это неприятно, мы давно вместе.

— Я думаю, что это вас должно сейчас беспокоить в последнюю очередь. — Я посмотрел ему в глаза. — У вас другие проблемы. Кстати, а кто желал вашей смерти настолько, что нанял Фому? Он же наемник, насколько я помню?

— Вот это мы и хотели выяснить, — довольно логично ответил Белый. — Мы для этого его и взяли.

— Он же человек Никона Большого, нет?

— Нет. — Белый покачал головой. — Он работал на Никона часто, да, но никогда не был его человеком.