Сегодня она была, без сомнения, самой красивой дебютанткой в Сент-Джеймсском дворце.

— Слушайте! Слушайте! — Александр поднял свой бокал. Ему единственному подали виски. — Мне бы хотелось предложить тост в честь моей жены Джейн, которая великолепно справилась со своей задачей и вырастила дочерей и сына, достойного носить герцогский титул!

— За матушку! — хором воскликнули дочери и зятья.

Джорджина видела, что мать вспыхнула — муж редко хвалил ее. Потом были еще тосты за дебютантку, и каждый превосходил пышностью предыдущий. Наконец бокал поднял брат.

— Выпьем за удачный сезон.

Держу пари, что Джорджина выиграет золотой кубок в беге к алтарю.

— Дьявол тебя побери, Джордж! Когда ты так говоришь, я начинаю казаться самой себе девушкой, которая готова к тому, чтобы ее оседлали и ездили на ней верхом.

Потом она добавила игриво:

— Во всяком случае, я дождусь окончания бала в мою честь.

Все дружно одобрили ее дерзкую шутку, потом одна за другой семейные пары начали подниматься наверх в свои спальни. Джорджина заметила, как отец что-то шепнул матери. Джейн взяла графин с виски, и они вместе направились наверх.

Джорджина поставила свой пустой бокал и пошла за ними.

Увидев, что родители вошли в спальню матери, она пылко сказала себе: «Они хотят остаться наедине? Но мама ни за что не позволила бы разделить с ней ложе, знай она, что отец снова наградил ребенком Джин Кристи. Мне следовало сказать ей об этом».

Джорджина почувствовала себя очень виноватой. И вдруг ее осенило — Джин Кристи скорее всего благополучно разрешилась от бремени, иначе отец не приехал бы в Лондон. «Как же я этого не поняла раньше»."

"Джорджина только-только уснула, когда тишину пронзил крик, за которым послышались сердитые голоса.

Потом раздался звон разбитого стекла. Джорджина спрыгнула с кровати. «Матушка швырнула в отца графином!»

Она открыла дверь и оказалась лицом к лицу с отцом. Он был одет в халат и прижимал к себе охапку одежды, в которой был во дворце. Джорджина нервно облизнула губы:

— Клянусь, я ей ничего не говорила.

— Я сам все сказал.

— После того как завлек ее к себе в постель? — укоризненно спросила дочь.

— Это она завлекла меня совершенно бесстыдным образом! Она пыталась заставить меня оплатить свой дурацкий бал!

На этот раз Джорджина взяла сторону матери:

— И ты должен был это сделать, папа.

Считай, что этими деньгами ты заплатил за успокоение совести.

Джорджина захлопнула дверь и легла спать.

Глава 10

— Бог тебе судья, Сьюзен. Ты так затягиваешь шнуровку на корсете Джорджи, что у меня от одного взгляда на нее начинает болеть живот.

— Я не чувствую никакого стеснения, — возразила Джорджина со смехом и подняла руки, чтобы сестры надели на нее бальное платье.

— Может быть, ты просто в оцепенении.