— Я думал, что найду тебя на Расселл-сквер. Что случилось?

— Лондон действует на Элизабет возбуждающе, поэтому я оставил ее в Дорсет-Филдс, как посоветовал врач.

— Это чему-нибудь помогло?

— На самом деле — нет. Врач подтвердил, что она страдает меланхолией, и сказал, что она склонна к чахотке.

— Вот оно что. Может быть, это и есть причина ее недомогания?

— С виду она просто ангел, но уверяю тебя, ангельского в ней нет ничего.

— Значит, ты не думаешь, что это чахотка? — спросил Френсис.

— Это опиум. Она пристрастилась к этой дряни!

— Значит, она страдает от уныния? Сожалею, Джон! Опиум съедает мозг.

— А что я могу сделать? Если я попрошу ее сестер приехать и провести с ней время, они узнают ее тайну. Ты единственный, с кем я могу быть откровенным. Мне пришлось нанять для нее сиделку на время, пока я буду в отъезде.

Френсис налил две рюмки бренди и протянул одну брату.

— Если дело зашло не очень далеко, единственное, что может помочь, — это воздержание. Ты сможешь следить за ней, пока находишься летом дома, но что будет, когда парламент начнет работу?

— Вот именно, — сказал Джон.

— Не давай ей пить опиум в течение месяца, а когда тебе придется вернуться в парламент, отошли ее в Бат на воды.

Многие дамы ездят в Бат полечиться. У ее обеих сестер есть хорошие дома неподалеку от Бата. Элизабет следует поселиться в Лонглите; это может излечить ее от меланхолии. Пусть маркиза Бат возьмет на себя часть ответственности и снимет ее с твоих плеч. Что с того, что она будет шокирована? Какое тебе до этого дело?

— На самом деле — никакого. Будет просто чудо, если Изабелла сумеет справиться с ее глубокой депрессией и мрачными предчувствиями.

Я сыт всем этим по горло.

Джон допил свое бренди.

— Бабка очень возражала против твоей женитьбы на ней.

— Да, я знаю, но в своем юном невежестве я решил, что влюблен до безумия. Семейная жизнь определенно излечила меня от веры в такую смешную вещь, как любовь. Если она вообще существует, в чем я сильно сомневаюсь, — она обманчиво мимолетна.

— Если бы ты не наградил Элизабет младенцем, — напомнил Френсис.

— Ну, я никогда не жалел о том, что у меня есть сыновья. Отцовство — это лучшее, что было в моей жизни. К несчастью, после рождения Джона Элизабет погрузилась в меланхолию.

Иногда я боюсь, что она сходит с ума.

— Хотя твоя жена мне не нравится, я завидую тебе из-за сыновей.

— Хочешь сказать, что завидуешь мне из-за моих законных сыновей?

— Вот именно. Бастардов у меня достаточно, но прелесть побочных детей состоит в том, что ты не женат на их матерях.

— С такой логикой не поспоришь.

— Выпей еще бренди.

— Пожалуй, нам лучше сходить на конюшню и посмотреть, чем там заняты твои племянники. Если помнишь, мальчики способны на любые выходки.