Обед имел оглушительный успех, а виски помогло политическим деятелям обеих партий отбросить настороженность и беседовать с приятностью.

После обеда Джорджина выразительно посмотрела на Джона, а потом отправилась завлекать премьер-министра Эддингтона.

— Мне нужна ваша помощь и ваш совет. Не откажите в любезности, господин премьер-министр?

— Сочту за честь, ваша светлость.

— Я превратила одну из гостиных в своего рода аптеку. Поскольку вы известный медик, не могли бы вы пойти взглянуть на лекарственные порошки и травяные средства, которые я приготовила, и сказать, какие из них самые действенные для лечения легких заболеваний наших арендаторов?

Джон подошел к своему другу.

— Генри, моя жена нарочно похитила Эддингтона, чтобы мы могли свести Фокса и Питта. Будем надеяться, что этот союз принесет плоды.

* * *

Вечером, в уединении спальни, Джон с восхищением смотрел на жену.

— Сегодня ты была великолепна, Джорджи. Я думаю, мы сделали огромный шаг к выполнению нашей задачи, и большая заслуга в этом принадлежит тебе.

Озорство так и пенилось в Джорджине.

— Как мило с твоей стороны, — ответила Джорджина с озорной улыбкой. — А представь себе, чего я добилась бы, если бы ты разрешил мне надеть парижское платье.

— По твоим словам выходит, что я просто какой-то деспот, — с грустью возразил Джон.

— Так оно и есть. Иррациональные требования исходят только от иррациональных людей. Сегодня я позволила тебе настоять на том, что я должна и чего не должна надевать, но предупреждаю тебя, Бедфорд, — это было в последний раз. Супружество — это партнерство, а не диктатура.

— А как же насчет союза тори — виги?

— Только если мне позволят быть независимым тори.

И когда Джон, рассмеявшись, согласился, она бросилась ему в объятия и поцеловала его.

* * *

Джорджина начала рисовать портрет Джонни к его дню рождения, и мальчику захотелось, чтобы Аббатиса тоже была нарисована. Кошка сидела рядом с ним на диване, громко мурлыкая, а он гладил ее по спинке.

— Кого бы тебе хотелось пригласить на твой день рождения?

— Кузена Чарли и дядю Хантли.

— Нет, я говорю о твоих школьных друзьях. Френсис хочет пригласить Уилла Кавендиша и сына Эберкормов, а Уильям — своих друзей Джека Роудона и Тедди Листера.

Наступило молчание. Было слышно только громкое мурлыканье. Джорджина перестала рисовать. Наконец Джонни пробормотал:

— У меня нет школьных друзей.

Холодные пальцы сжали ей сердце.

— А как же мальчики из вашего класса?

— Я не хочу их приглашать. Они смеются надо мной, потому что я люблю читать, и жестоко потешаются над тем, что я маленького роста.

Джорджина возмутилась.

— Эти невоспитанные дурни запугали тебя! Скажи мне их имена, Джонни.

Мальчик улыбнулся.

— Это не имеет значения, Джорджи.