И влиять на него – тоже.

Остается с достоинством удалиться, положившись на провидение. Во всяком случае, теперь, благодаря нам, юноша хоть чуть-чуть представляет себе, в сплетении каких ниток (используя его метафору) повисла его собственная судьба.

* * *– Я пойду соберу вещи? – спросил Кен.

– ??? – изобразили все мы, включая невозмутимого сенсэя.

– Вы подождете меня здесь, в столовой, или будет как-то иначе? – уточнил юноша.

– Ты решил-таки уйти? – спросил Олег, который видел Кешку впервые и потому эмоционально меньше всех был затронут происходящим.

– Вы пришли сюда, – попытался объяснить Кен. – Значит, где-то что-то изменилось. Не увидеть нельзя. Теперь я тоже должен что-то сделать, чтобы опять стало правильно.

– Замечательно! – темпераментно воскликнул Олег. – Кто бы мог подумать! Первобытное, магическое мышление во всей красе! Личная и прямая обращенность мира. Мое поведение управляет миром по методу обратной связи. Друг Кен, тебе говорили, что ты в своем роде абсолютно уникален?

– Да, много раз, – серьезно кивнул Кешка. – Но сдать меня в поликлинику для опытов у вас не выйдет.

– Кеша, да мы и не… – начала Ленка.

– Он шутит, – объяснила я.

– С ума сойти! – потряс головой Олег. – Я только читал о таком. В этнографических трудах конца восемнадцатого, начала девятнадцатого веков…

Я вспомнила, как на дне рождения объясняла Вадиму про знаки, которые посылает мне мир. Может быть, у меня тоже первобытное мышление? А у остальных – какое? Надо будет при случае справиться у Олега…

* * *Мне показалось, что, прощаясь с Кешкой, Игорь Владимирович испытал род облегчения. Павел Петрович, напротив, выглядел чем-то обиженным."

"Кешка, переодевшись из камуфляжа в старенькие джинсы, джемпер и куртку (только ботинки остались огромными, спецназовского образца), смотрелся самым обычным широкоплечим пацаном-акселератом. Если не приглядываться, конечно. Все Кешкины вещи уместились в небольшую спортивную сумку. Прощания с «однополчанами» мы не видели. Думаю, оно было по-мужски сдержанным.

* * *В целях конспирации мы пришли от автобусной остановки пешком. Так же шли и назад. День выдался безветренный и иней с придорожных кустов не осыпался, стал еще гуще и напоминал декорации к сказочным фильмам времен моего детства. Потом, усиливая впечатление, с серебряного неба посыпался совершенно сказочный же, мохнатый снег. И из всей этой диковинной роскоши на дорогу решительно вылезла Антонина в красных варежках.

За ее спиной маячила испуганная физиономия Тани (Лены? Светы?)

– Вам надо быстро бежать назад, к тем! – проглатывая окончания, затараторила Антонина. – А то эти сейчас тут будут. И что тогда будет – жуть! Она сказала: что, всех?! И кажется, сама испугалась.