– Попробуй меня понять. Я ведь уезжал из совершенно другой страны. И я ведь не стал мексиканцем – ты понимаешь? Все это время мне казалось, что она, эта страна, где-то есть. Пусть отдельно от меня, пусть как-то изменилась, но есть то место, откуда я уехал… и куда можно… – не договорив, Олег дернул загорелой шеей на манер капитана Овечкина. – А теперь вижу – ее попросту нет! Нигде на земле! Нет!

– Это не страна, Олег. Это юность, молодость. В нее действительно нельзя вернуться. Только дети нас туда возвращают, – мне было почему-то неудобно перед продавщицей, и я говорила почти шепотом.

Глава 17. Большой Иван

(1996 год)

– Кундышев, Константин Кириллович, – строго сказала Ленка, точнее, лейтенант Воробьева Елена Анатольевна, и взглянула поверх очков.

Старый Боян, сидящий на самом краешке стула, кивнул.

– Да или нет?

– Так точно, мон дженераль.

– Не паясничайте, Константин Кириллович. Не стоит… Год рождения 1932, место рождения Судан, город Хартум, территория советского посольства. С 1935 года жили в Союзе. Отец был уволен из дипломатического корпуса за пьянство и разврат, после чего быстро спился и в 1939 году умер. Жили с матерью, в 1941 году оказались в Белоруссии, поехали отдыхать в двоюродной бабушке. Идущий на восток эшелон был разбомблен фашистами, ваша мать погибла. Вы сначала беспризорничали, потом выступали в роли сыном 734 мотострелкового полка. В 1945 году, на территории Югославии исчезли из расположения приютившей вас части и, спустя два года, появились в Белграде в одной из дипломатических семей. Бездетная пара знала ваших родителей и в их память усыновила сироту. В Югославии закончили среднюю школу и, как бывший сын полка, вне конкурса поступили в Артилерийское училище в Петербурге. Через год вас оттуда с позором выгнали за систематическое воровство. В 1950 году в Туркестане… Мне продолжать излагать вашу увлекательную, как хороший приключенческий роман, биографию или…

– Или, товарищ старший лентенант! Или! – Боян снова энергично кивнул. – Только я одного не понял: вы это к чему ведете?"

"Хитрый старик уже давно просек напускной характер ленкиной строгости, да и табличку на кабинете успел прочесть, и теперь явно недоумевал и порядком нервничал: кому и зачем он мог понадобиться? Что именно всплыло? Как себя вести? На что соглашаться и отчего отпираться наотрез?

Его сомнения как раз и были частью ленкиной психологической атаки. С первого же взгляда она поняла, что напрямую «расколоть» Бояна невозможно. Оставалось одно: насильно погрузить его в прошлое и посмотреть, что получится.

– Все это я веду к тому, что «трудовая» биография ваша мне известна во всех подробностях. И сейчас в ваших интересах ответить на мои вопросы…

– Так вы, девушка, пока ничего не спрашивали, – кокетливо усмехнулся Боян.