Шел в ванну, пускал воду и долго-долго сидел на краю, подставлял палец, ладонь, дробил по-всякому хрустальную струю, вертел краны, делал то теплее, то холоднее. Отмылся давно, сразу, как понял принцип действия кранов и душа, и оказался едва не самым чистоплотным обитателем каморы. Это тоже веселило: «Глянь, Придурок гигиену блюдет! Давай, брат, шлюхи, они чистых уважают!»

Кешка не понимал, но улыбался в ответ на одобрение.

С обитателями каморы Кешка ладил. Постоянных было шесть человек, иногда приходили и ночевали другие, временные. Кроме старика Бояна, постоянно жили еще желчный и ворчливый Млыга, морщинистый и образованный Тимоти, глупые, сильные и дружные между собой, как сиамские близнецы Валек и Васек, и мрачноватый, но справедливый и спокойный Поляк.

Алекс жил где-то в другом месте и в камору наведывался нечасто.

Историю кешкиной жизни (в тех пределах, в которых он сам помнил ее) знали теперь все. Пробовали было звать его Маугли, но к русоволосому, высокому и ширококостному Кешке смуглое индийское имя как-то не липло. Оставили Придурком. Собственно общались с Кешкой только двое: словоохотливый Боян и Поляк, который, почти не употребляя слов, многому Кешку учил.

Остальные его практически не замечали, а встретив на пути, обходили, как стол или табуретку. Только Млыга Кешку откровенно невзлюбил, но это никого (в том числе и самого Кешку) не беспокоило, потому что даже при беглом взгляде на Млыгу становилось понятно, что именно так он относится ко всем людям без исключения."

"Жизнь каморы начиналась где-то ближе к полудню. Кешка просыпался раньше и проводил время возле какого-нибудь из коммунальных удобств.

К двум часам дня все вставали и каждый , сообразуясь с собственными представлениями, приводил себя в порядок. Дальше следовал завтрак, за которым все, исключая Кешку и Поляка, выпивали по банке пива, а потом пути расходились. Все кешкины попытки узнать, чем же занимались насельники каморы в течении дня, успеха не имели. Только Боян иногда говорил какими-то иносказаниями, не то имеющими, не то не имеющими отношения к действительности.

Иногда Поляк брал Кешку с собой. Тогда они шли в светлый зал с невидимыми лампами и низкими потолками, в котором стояли всякие железные и пластмассовые штуки.

На этих штуках сидели, висели и лежали люди. Люди утробно вскрикивали, стонали, ухали, крутили, растягивали и поднимали какие-то детали железных штук и все это по звукам и запахам напоминало Кешке не то случку нерп, не то совхозный коровник в ночное время. Поляк показывал Кешке, что нужно делать с железными штуками и заставлял его делать это по многу раз. Кешка соглашался, потому что ему нравился Поляк, но не видел во всем этом никакого смысла.